Диадема Справедливости

Заметив мой удивлённый взгляд, она решила пояснить:

− Откуда знаю? Приезжала как-то ко Благому Двору в охотничий сезон. Мэдб, кстати, больше любила силки, а вот добивать и свежевать добычу доверяла мужчинам.

− Вот и доказательство, пусть непрямое, − спокойно произнёс Оаннес, − Такие кинжалы были только у Благого короля. К моменту смерти Аргиоса, он уже много лет, как исчез. Следовательно, убийца кто-то из его семьи, а точнее, один из его сыновей. Врядли Эониель носит при себе оружие.

− Носила, − машинально поправил я.

− Что? – не понял царь.

− Носила. Эониель умерла. Сейчас королём стал Конан.

− Она?..

− Отравлена. Другой версии нет. Просто так, умереть от того, что её заперли в башне, королева никак не могла.

Кендра застыла, приоткрыв рот, Оаннес сузил яркие синие глаза, а Моэр уселся на пуфик у двери с растерянным выражением лица.

− Кто-то должен разобраться с этим! – проронил царь, придя в себя быстрее остальных.

− Разбираюсь, − вздохнул я, − Что мне остаётся?

[1] Гиппокампус, киппокамп – мифический морской конь.

По греческим легендам, на ни ездили нереиды, дочери морского царя и другие морские существа.

Глава 14

Долго гостить у подводного царя я не собирался. Побывав в его царстве, понял одно: нет ничего милее свежего ветерка, солнечного света, звёздной ночи… В общем, жить под водой я бы не смог.

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени. Гиппокампы доставили нас с Блэзом на поверхность. Шторм стих – на гладкой тёмной поверхности океана отражались звёзды.

Оаннес с Кендрой проводили нас лично: Кендра перекинулась в грациозного тюленя с очень милой мордочкой, а Оаннес... Во второй ипостаси его длинный хвост с пятнами, как у касатки, позволял своему обладателю нестись под водой с огромной скоростью. Даже в воде царь старался прикоснуться к мягкой короткой шерстке жены, не упуская её из виду ни на мгновение.

Блэз с трудом позволил уговорить себя на «дыхательную водоросль», крепящуюся к шее. Оказавшись в воде, он некоторое время никак не мог приспособиться дышать, пока не стало совсем туго.

Только оказавшись на земле он с удовольствием содрал её с горла и бросил в воду. Оаннес подхватил, помахал нам на прощанье, и они с царицей очень быстро уплыли.

Мы с «красным колпаком» шли по тропе фей. Обычно разговорчивый, Блэз молчал всю дорогу, лишь время от времени потирая шею, как освобождённый от удавки. Наконец я не выдержал – слишком уж несчастным он выглядел.