Диадема Справедливости

Интересно, а чего можно было ожидать, принуждая замужнюю женщину к отношениям? Цверги хитры, но, насколько я знаю, очень верны своим партнёрам. Взять хотя бы Двалина, подземного короля – уж сколько времени прошло, как он потерял жену, мать Мэйлы, а до сих пор не женился вновь. Кстати, не советую его даже спрашивать об этом – вызвать гнев правителя цвергов, удовольствие очень сомнительное.

− Что было дальше? – Сили, похоже, сам увлёкся историей человека. Верлиока глубоко вздохнул.

− Встретил Мэйлу и опробовал на ней талисман. Поначалу думал просто использовать, отомстить за себя первой попавшейся из волшебного народа… Оказалось, что в Якубинске целая община – Мэйла им покровительствовала, помогала. Может, воспоминание о моей леди подвигло, или нормальную семью захотелось… В общем, её муж сильно мешал. Просто убрать Дамира было нельзя – он глава фирмы, хотя фактически управляла Мэйла − уж слишком он заметная фигура.

Оставалось подчинить, чтобы убрать со временем, но тут обнаружились сложности: пришлось ломать сопротивление его разума, а от этого Дамир… как бы сказать…слегка поехал крышей. Чтобы стал спокойнее, перестал буйствовать и не кидался на всех подряд, подсадил его на «пыльцу фей».

− Прошу прощения! – скрипучий голос Броди ворвался в рассказ, словно неожиданный порыв ветра в плохо прикрытую форточку, − Прибыла королева Благого Двора Эониель с сопровождающими.

Вам необходимо явиться в большой зал… желательно в одеянии, соответствующем случаю.

Держу пари, домовик очень быстро спрятал хитрую улыбку!

− В таком случае, пригляди за пленником – мы скоро вернёмся за ним, − ответил я, поднимаясь

− Всенепременно! – поклону низенького, с виду неуклюжего домовика, мог бы позавидовать самый вышколенный придворный, − Можете отправляться по делам, уважаемые сэры, а Броди приглядит за человеком.

Мне не понравилась его кривоватая улыбка, на тёмном носатом лице, выглядевшая совершенно по-разбойничьи.

В добавок, то как он потирал свои паучьи руки с лишним суставом на каждом пальце, не оставляло сомнений в недобрых намерениях моего давнего друга.

− Пленник к нашему приходу должен остаться таким, каким мы его оставляем, − предупредил я, − Вредить ему нельзя!

− Конечно!

Хищная улыбка слегка увяла, но голос ничем не выдал разочарования.