Ты вышел из тьмы

Издавна одной из обязанностей лордов Фолганда было присутствие на празднике в честь Дивного бога. Старший наследник делал самые богатые подношения в Доме Дивного бога, а младший должен присутствовать на празднестве. Традиция не менялась веками.

В груди Стефана черным клубком ворочалось недовольство. Меньше всего ему хотелось проводить время на празднике среди жрецов и коленопреклонённых горожан. Всей душой он ненавидел и презирал жреческую касту. На то были свои причины, о которых даже брату знать не следовало.

Невыносимо стоять в Доме среди витражей и росписи с изображением Дивного бога. Мерзостно видеть жрецов, слушать благостные речи. Знал Стефан цену таким речам. И о божестве ведал больше прочих.

Вместе с Аспером они тряслись в карете, молчали. Прошло время, когда братья доверяли друг другу тайны. Ни одного своего секрета Стефан не мог рассказать Асперу. Ни одной живой душе. Ни мёртвому камню или древу вайла. Только старому Бертрану мог, но учителя убили. Один сильный удар кинжалом прямо в сердце — и больше некому выслушать того, кто с двенадцати лет кричит по ночам от ужаса.

Стефан постарался забыть своего отца, вычеркнуть предателя из памяти. Бертран стал ему отцом, другом и учителем. Обучал мастерству магии, оберегал, поднимал на ноги, когда Стефан лежал в беспамятстве после…

Нет, он не хочет думать об этом. Бертран единственный искал спасения для него.

Такие тайны никому невозможно доверить. Брату — никогда. Пусть думает, что младший брат не ценит дара магии.

Аспер не узнает цены, что пришлось заплатить. Теперь нужно набраться сил, чтобы до утра терпеть светлый лик Дивного бога. Век бы не видел. А хуже того, выносить жрецов культа из крипты. Эти омерзительнее простых жрецов, не допущенных к ревнителям лика и тайнам нижнего Дома.

Карета Фолгандов с трудом пробилась к Дому Дивного бога. Толпа нехотя расступалась, но, понимая, кто едет, подчинялась. У храма Аспер сразу же организовал внос подношений, а на ступенях братьев встретил Рют Тарвит – жрец культа Дивного бога, главный ревнитель лика.

Мягкое круглое лицо и снисходительная улыбка не могли обмануть Стефана. Ревнителя Рюта он знал тринадцать лет. И ровно столько же ненавидел.

– Да славится Дивны бог — добрый бог!

Вскинув руки, жрец поклонился Фолгандам. Улыбка на сходила с его лица. Кто бы знал, что таится за ней. Стефан знал.

– Во славу светлого лика, – кивнул Аспер и дал знак нести дары к главному алтарю.

Младший Фолганд промолчал.