Ты вышел из тьмы

Трое мужчин ступили под древние своды. Стефан взглядом искал поддержку, от ликов затрясло до озноба. Желал не видеть их, закрыть глаза. Но даже так своды Дома давили на плечи. Неоткуда взять сил. Бесплодно пространство Дома. Бесполезно для мага. Не собрать сил земли Фолганда, не собрать сил воздуха или огня. Тошно и пусто.

Рыжий огонёк мелькнул в толпе совсем рядом. Девчонка из трактира. Пусть так. Всё лучше, чем ненавистный культ и лики. Удержался за огненное чудо. Стало легче.

– Как себя чувствует мой любимый маг? – мелодичным вкрадчивым голосом обратился к Стефану жрец, заметил взгляд.

– Не смотрите так сурово. Ваше здоровье, дорогой мой, первейшая ценность всех земель от Севера до Юга.

Стефан глянул прямо в лицо Рюту Тарвиту. Сколько раз он представлял, как превращает это лицо в кровавое месиво, как стирает улыбку с пухлых губ главного ревнителя лика. Пусть эта вспышка будет последним, что он сможет сделать, пока жрецы не схватят, не уведут вниз, навечно приковав к месту казни.

Не убьют, конечно, будут кормить, всячески поддерживать жизнь, пока сердце бьётся, пока есть плоть и кровь. Стефан не обольщался, что смерть будет лёгкой и быстрой. Но крысы Тарвита не будет на свете.

Озноб становился сильнее, и Стефан плотно закутался в плащ, придержал рукой, закрылся. Мысленно зацепился вновь за рыжие локоны в толпе. Она смотрит, и в глазах девчонки нечто такое, что ненадолго вытаскивает из омута. Живая, тёплая сила, словно спасающая его во тьме.

Глупость!

Очередная деревенская дурочка с предрассудками и страхами перед магами.

Не стоит и думать.

Присутствие ревнителя лика было невыносимо.

– Я прекрасно понимаю, что вам хочется убить меня, - жрец был подчёркнуто вежлив. - И это после всего, что я делал и делаю для Фолганда, для вас, Стефан, – детские бровки жреца сморщились, дополнив скорбную мину. – Что ж, я привык к людской неблагодарности. А вы?

Улыбка жреца так многозначительна. Всегда таит в себе что-то тайное и отвратительное.

– Вы о чём?

Лицо брата Рюта разгладилось и засияло.

– Посмотрите, эти благочестивые горожане, все как один, часами готовы говорить о нехорошем и гадком молодом маге. Неблагодарные, правда?

– Мне все равно, Тарвит. Моя вера в людей и богов умерла тринадцать лет назад.

– А между тем, именно нехороший молодой маг…

– Хватит!

Стефан почувствовал, что готов сорваться, и вцепился в собственное плечо через ткань плаща. Судорогой свело лицо.