Ты вышел из тьмы

– Идёшь прямо в пасть к волкам! Глупая девчонка!

Не так часто Вельда видела настолько сердитых людей, а тем более очень сердитых магов. Он махнул рукой. Мол: «Да что с тобой говорить». Сотворил портал и ушёл.

А Вельда рассмеялась. Все плохое уходило куда-то, на место страху пришёл радостный покой. Она смогла помочь Стефану, и он жив. Пускай злится сколько влезет — ледышка. Главное, что живой и называет её Белкой, Бельчонком. Мысленно она в сотый раз вспоминала момент в трактире. А ещё сердитый маг испугался за неё.

Иначе зачем так кричать и ругаться. Мечтать о подобном Вельда страшилась. Молодой лорд опасался за жизнь девчонки из трактира, а это значит…

– Вельда, что там случилось?!

Тётя Рейна приоткрыла дверь трактира, немного рассеяв сумрак полосой света.

– Все хорошо, я иду.

Развернувшись, Вельда заметила что-то на земле. Небольшая поясная сумка. Кожа дорогая, хороший крой. Вельда вся вспыхнула любопытством. Маг потерял вещь во время борьбы. Его сумка.

Глава 9.

Стефан понял, что поторопился.

Лежать в полутёмной комнате надоело до тошноты — только хуже. Невозможно работать. Долго читать тяжело. В бездействии память постоянно подкидывала ненужные воспоминания, выедала душу, или то, что осталось от неё — одни обломки. А после выполнения обязательств в крипте от молодого мага ничего не оставалось. Тень человеческого существа без души. Тьма и пустота.

Постоянные визиты братьев из крипты не добавляли радости. Рют Тарвит держал ситуацию под контролем, чтобы не потерять свою «драгоценность», как сам любил выражаться.

Обычно посещения прекращались, как только Стефан вставал на ноги, поэтому торопился освободиться от слабости. Жреческих шептунов он продолжал замечать на улице или в трактирах, таким легко отвести глаза, когда ты маг. О них Стефан не беспокоился.

Надо ли говорить, насколько быстро он выздоравливал или делал вид, что может существовать самостоятельно. Немного смог двигаться, залечил серьёзные раны и вышел на воздух. Долго щурился на солнце.

Тепло, а Стефан не расставался с плащом — вечный озноб не давал отдыха. Дёргающая боль бродила по нервам.

На улице и думалось лучше. А мыслей было много: о труханке, или белой смерти, о кольце старого мага, даже о Вельде. Рыжая девчонка непрошенной гостьей появлялась яркими образами перед внутренним взором. Привязалась, не разрубишь узел так просто. Никто не смотрел на него, как она. Никто не смел приблизиться. И никто не смущал живым теплом. Навсегда мёртв.