Ты вышел из тьмы

Так и льнёт она к своему простаку, говорит громко приятные слова, обнимает. Невыносимо смотреть. Ни на минуту не поверил маг в игру девчонки. Только всё равно больно. Никогда не коснуться ему этого огня, не согреться в нежных руках.

Так и ушёл. Снова в друзьях холод и тьма. Полтора месяца безвременья. Опостылевшие лица жрецов в вечном водовороте исполнения сделки. Послушная кукла Стефан, а силы уходят, ничто не держит его в этом мире кроме долга, но и обязательства не хватает, чтобы выстоять. Заброшены поиски дневника Бертрана.

Стефан становился тем, кем боялся когда-либо стать. Презирал сам себя.

Собственное же отражение он ненавидел уже тринадцать лет. В то утро Стефан долго стоял перед зеркалом, чего давно не делал. Смотрел пустыми глазами, впитывал образ, чтобы никогда не забывать, кем его сделали. Думал: «Чудовище. Ты не можешь даже мечтать о счастье. Всё правильно. Как хорошо, что мы не успели ступить на путь, что ведёт в бездну. Она не заслуживает тьмы. Пусть будет счастлива».

Он принял решение жить дальше, и в доказательство твёрдости намерений отправился в «Пустую бочку».

Хотя бы ворон встретил его приветливо, выпрашивал очередную порцию ласки от мага. Только птица любит и ждёт.

Стефан стойко выдержал взгляды рыжей девчонки. Он выживет, будет бороться, пока хватает сил. Об остальном можно не беспокоиться. Любое желание скоро само по себе умрёт в нём, потому что он чудовище, тринадцать лет назад лишённое человеческой природы.

Маг просидел в трактире до темноты.

Тенью выскользнул на улицу. Собирался пройтись пешком до дома, но сразу с нескольких сторон ринулись тёмные фигуры, рассмотрел только, что лица замотаны тряпками, как и при первом нападении.

– Как утомительно, – процедил, собрал силу, сколько смог, ударил молнией сразу по всем.

Враги отлетели в стороны, кто-то упал в грязь. Снова полезли на него тёмной массой. Сколько их, безумных? Пятеро или шестеро? Сил не хватало. Совсем недавно он отдал долг крипте, умер и возродился для новых страданий.

Снова собрал от земли, что само в руки шло, легко взялось, пропитанное его кровью. Вторая молния не по всем прошлась. Отбросил плащ — он сковывал движения. Злодеи наседали, не давали передышки. Пока искал силу, заметил взмах серпа сбоку, успел уклониться, да не до конца, обожгло спину, рассекло. Зашатался, истратив всё разом. Только бы не упасть.

И тут девичий голосок, срываясь, пронёсся над пустырём:

– Не смейте его трогать!

Храбрый Бельчонок.