Мотылек и Ветер

— Иди сюда, мотылек. — Он сгреб меня со стула, прижал к себе. — Хочешь, - скажи почему, не хочешь – так поплачь. Я рядом.

— Нельзя мне все это… не заслуживаю, Юр. Даже… хотеть счастья – преступление.

Юрген переждал мои всхлипы, потерся щекой о затылок. Я не обняла его, а вся собралась, как в одну точку, уткнувшись и ладонями и лицом ему в грудь. Через какое-то время услышала его голос, тихий и виноватый:

— Прости, Ирис. Это я передавил тебя своей эйфорией, а с разбегу горя не преодолеть, не перепрыгнуть из одного состояния в другое.

Ничто не преступление: ни плакать, ни радоваться. В тебе сейчас боль говорит, которая накопилась без выхода.

Да, у меня были приступы слез. Я так и жила, - несколько дней держалась, притворялась, бегала на вызовы и убивала время бездумно, а потом выла, в подушу, закрывшись в своей комнатке. Силы кончались, чувства тупились и острота уходила. Сейчас тоже самое, только толчком послужили мысли о прошлом.

— Я все испортила. Я… понимаю, это накатило.

Это… как ты вытерпишь, если я всю жизнь так?

— Конечно, никаких футболок не хватит… Девочка моя, родная, ну ты что спрашиваешь? Какое вытерпишь? Все бы отдал, если бы смог хоть немного себе забрать твоей боли, когда ты плачешь. Это и останется насовсем. Память тела и память сердца, всю жизнь, как шрам, тянуть будут. — Вздохнул, помедлил и зашептал: — Ирис, я никак не знал твоего ребенка – не держал руки на животе, не видел ни при рождении, ни после скорой смерти, но он – твоя частичка.

Я люблю тебя и люблю его, как часть тебя. Мне не все равно. И обнимать тебя буду всегда, и утешать тоже. Прошу, никогда не думай про «испортила» и «терпишь».

Юрген разволновался и голос немного сел. Из-за близости к нему, показался совсем глухим, грудным и тяжелым. Я заплакала снова, сильно и не сдерживая скулежа. То, что он сказал, освободило внутреннее, как цепное звено раскололо и свободнее стало. Казалось, что и так уже рядом с ним могу в полную силу вдохнуть, но нет – еще были путы.

Кандалы одиночества, из тех, когда страдание не разделить ни с кем. А он – взял. Разделил. Дал почувствовать, что я не одна в черноте.

— Прости, Юрка.

За нытье, за слабость и неуверенность. За депрессию, за проблемы, за то, что еще не скоро в твою жизнь придут безоблачные дни. Вслух сказала только первые два слова, «за что» - умолчала. Он не стал спорить:

— Если тебе это нужно, то прощаю.

На собрание вышли вовремя.