Мотылек и Ветер

Волосы темно-седые, венчиком, усы, как у моржа, и глаза, как у мыши – черные, блестящие, маленькие.

— Выпейте, Владислав.

Он бы умер. Я это знала, как знала здесь и сейчас все остальное. Поверил бы, не выдержал этого, и упал на пол кухни, не в силах ни дотянуться до таблеток, ни до анимофона, чтобы скорую вызвать. И сын его, что уже в пути, не успел бы.

Влад младший давно жил отдельно. Работал то вахтой в северных регионах, то в Сольцбурге на заводе – проектировщиком. Недавно отметил юбилей, пятьдесят лет.

Был раз женат, дочь родил, все нажитое оставил им при разводе, и новой семьи долго не создавал. Ушел жить на съем, наслаждался холостым статусом, отца регулярно навещал и денег подкидывал. Звонил, если уезжал. А два года назад зацепила его молодая и оборотистая женщина, которой очень хотелось и замуж, и детей, и свое жилье. Копить долго и трудно, а вот освободить родовое гнездышко любовника в центре, в две комнаты и всей инфраструктурой рядом, - план попроще. Признать деда недееспособным, найти психическое заболевание, отправить на принудительное в спец.пансионат. И письмо с уведомлением пришло по адресу прописки.

Я повторила шепотом:

— Это не он… Подождите немного, досчитайте до пяти. Давайте, вместе… Раз, два…

— Три… — с глубоким вдохом выговорил тот, и больше не плакал. — Четыре…

Ключ в замок, поворот, - слышно в тишине квартиры отчетливо. И ворвалось сразу много всего – топот, бас, даже ярость вибрировала в воздухе:

— Отец! Принимай блудного сына! Ушел я от гадюки этой… как не задушил, не знаю! Шелковая да сахарная последнюю неделю ходила, намеки мне вкручивала, мечты радужные, вот жешь!.

. чего это?

Влад младший на отца походил лицом, а фигурой вырос крупнее. Походный рюкзак с вещами, набитый до отказа и тяжелый, одной рукой за лямку держал, словно невесомый. Плюхнул его в коридоре, потянул носом, учуяв резкий запах сердечного.

— Не дури, отец! — Влетел в кухню, присмотрелся, облегченно вздохнул.

— Опротестуем! Я ее, и родню ее по судам затаскаю!

Подняв письмо с пола, смял и выкинул.

— Так приедут же… сегодня.

Старик опять пустил слезу. Опять беспомощную, но счастливую. Заморгал часто.

— С лестницы спущу. Дане позвоню, он юрист хороший, отмахаемся. Я тут останусь, вместе пока поживем. Не бери к сердцу, отец. Несвезло мне, наступил на гадюку… хорошо хоть жениться не успел!

Я улыбнулась. Можно уходить.