Отражения

— Есть несколько упражнений для того, чтобы научить одаренного ребенка контролировать силу и направлять ее. Это, — послышался шелест ткани: Прис махнула рукой в сторону свечи, — одно из самых простых. Погасить, а затем снова зажечь свечу.

— Почему не наоборот? — спросила я, подходя ближе.

Из сумрака раздался смешок:

— Чтобы зажечь несуществующий огонь, леди Лидделл, ваших скромных талантов не хватит. А вытащить его из тепла, оставшегося в фитиле... может быть, получится.

Я уставилась на огонь — и тут же отвела взгляд в сторону, потому что привыкшим уже к сумеркам глазам стало больно.

Светлое пятнышко так и зависло передо мной, пришлось проморгаться.

Темнота вокруг снова зашелестела: кажется, Присцилла села на один из стульев.

— Помните, о чем мы с вами говорили во время нашей первой беседы о магии?

— Да.

— О чем, леди Лидделл? — голос Присциллы был ровным. — Что есть суть вашего таланта? Что вы сейчас должны сделать?

Это было похоже на то, как усталый и потому уже равнодушный до доброты препод начинает подсказывать тебе на экзамене тему, в которой ты откровенно плаваешь — и не важно, по незнанию или от волнения.

— Талант помогает изменять мир согласно воле волшебника, — неуверенно ответила я. — Погасить огонь — это изменение.

— Конечно.

Кажется, она кивнула.

— Но я могу просто подойти и задуть ее...

— Или затушить пальцами, или использовать специальный колпачок, или просто бросить в воду, окно или даже камин — формально свеча погаснет в любом случае. Формально — вы измените мир так, как того желаете.

Но наша цель сейчас не в том, чтобы погасить ее, а в том, чтобы вы сделали это с помощью магии.

Я снова осмелилась посмотреть на огонь — глазам все еще было неприятно. Свеча горела удивительно ровно, будто бы здесь не было ни сквозняков, ни шевеления воздуха от нашего дыхания или движений. Язычок пламени тянулся вверх, чуть дрожа, растаявший воск блестел.

— Что вам говорит ваше воображение, леди Лидделл? — Присцилла снова пошевелилась.

— Ничего, — призналась я, чувствуя себя неимоверно глупо.

Пожалуй, предложи она мне произнести нараспев какое-нибудь заклинание на неизвестном языке, я бы чувствовала себя менее глупо и неловко.

— Плохо, — едко сказала Присцилла. — Маг с молчаливым воображением — плохой маг. У вас есть... скажем, четверть часа. Если хотите — медитируйте, глядя на огонь, говорите с ним, пойте ему колыбельную... Не вслух, конечно, а то я боюсь, что ваши вокальные данные могут оказаться не лучше ваших навыков рисования.