Отражения

Маленькие мышиные лапки снова коснулись шеи, осторожно и явно намеренно, словно бы Ахо, который все еще молчал, пытался спросить, вижу ли я, чем оборачивается моя идея.

— Хорошо, — прошептала я, пока Шамас зажигал огонь в маленьком очаге, внутри которого стояла решетка. — Я была не права, велев тебе замолчать.

— И невежлива, — раздалось над ухом. — Человечьей дочери нужно научиться вежливости.

— Прости. Побудь котом, ладно? — я протянула руку, предлагая ему переползти на ладонь, и, наклонившись, переместила его на пол.

Черный кот вынырнул из теней, отряхиваясь и презрительно облизываясь, словно извалялся в паутине.

***

Шамас варил кофе в джезве, на песке, насыпанном в чашу внутри жаровни. Это было не быстро и напоминало ритуал, хотя я и не сомневалась, что в этом действительно было что-то от ритуала.

— Итак, леди Лидделл, — сказал Шамас, притянув к себе стул и сев на него верхом. — Прежде, чем я начну выбалтывать вам тайны моего друга, одну за одной, я хочу узнать, что заставило вас прийти ко мне.

Только не лгите, — добавил он, склонив голову на бок. — Лгать нехорошо, а в некоторых случаях — опасно. Если имеешь дело с тем, кто чувствует запах малейшей лжи.

Ахо, пристроившийся рядом на подоконнике, нервно дернул хвостом и повернул голову ко мне.

«Я же говорил, — читалось в его глазах, — я предупреждал, человеческое дитя, что не стоит этого делать».

Но я, проплакав полночи из-за всего, включая чертово платье, не вняла его советам.

И вот я здесь.

А передо мной сидит на стуле и задорно улыбается Шамас Раферти, который на самом деле не Шамас Раферти, скромный ювелир и специалист по зачарованным камушкам, а — кто?

Я не знала.

Зато помнила его предложение рассказать мне пару поучительных историй.

— У вас такой взгляд, словно вы сейчас заплачете, милая, — сказал Шамас, поднимаясь с места, чтобы взять джезву за длинную ручку, отделанную деревом. Шамас обернул эту ручку тряпицей, поднял джезву и, наклонив ее, разлил кофе по глиняным чашкам.

— Осторожнее с этим. С кофе тоже, еще горячо, но я про слезы. У меня, увы, нет привычки носить с собой запасной платок. Слишком редко попадаются леди, сохранившие способность плакать.

Он говорил чуть отстраненно и так спокойно, что я, шмыгнув носом, зачем-то рассказала ему все.

Про библиотеку Габриэля и мой неловкий, лишний вопрос.

Про Форжо, его дурацкую книжку и странные комплименты.

Про леди Хьюм и про то, как я едва не нагрубила ей.