Отражения

— Неплохой вывод, леди Лидделл, — сказал Шамас, когда я уже начала думать, что умудрилась выдать очередную глупость. — Очень… правильный для тех, кто думает головой. Надеюсь, ваше сердце тоже подскажет вам что-нибудь. Потом. Когда придет его время. Ах, да, — Шамас развернулся ко мне. Руки его снова были скрещены на груди, в одной он держал тряпку, которой вытирал чашки. — Габриэль. С его семьей история, увы, не столь поучительная, но, чтобы вы не расстраивались еще сильнее и хорошо спали сегодня ночью, я вам ее расскажу.

Время еще есть. Его отец был волшебником на корабле, который участвовал в исследованиях запретного ныне континента, — Шамас тряхнул тряпку и, расправив, повесил ее на край столешницы сохнуть. — Габриэль видел отца раз в полгода и обожал не его самого, а, скорее, образ героя в своей голове. Подумать только, его отец путешествует по морю! А потом господин Моррис-старший погиб. На том же самом корабле, спасая команду от морского чудовища. Героическая смерть, — не без сарказма добавил он, словно осуждал отца Габриэля за эту смерть и решения, которые привели к ней.

Я снова шмыгнула носом.

— И с тех пор госпожа Моррис, чудесная, заботливая женщина, боялась отпустить сына от себя дальше, чем на полшага, — продолжил Шамас куда менее теплым тоном, чем говорил до того. — Она умерла от простуды через пару лет, и за мальчиком стали приглядывать друзья и парочка назначенных родственниками попечителей вроде Хеллен Хьюм. Остальное вы сами знаете. Ну же, леди Лидделл, не надо слёз! Как я уже говорил, у меня нет запасного платка, а предлагать леди хозяйственную тряпку как-то неприлично!

***

Шамас не отпустил меня сразу.

Он вручил мне вторую порцию кофе и попросил рассказать о визите Форжо, о том, понравилось ли мне платье, и о другой ерунде, которая не имела никакого отношения к нашему разговору.

— Зачем это вам? — спросила я в какой-то момент, прервавшись на полуфразе.

Слово за слово, Шамас вытащил из меня добрую половину моих переживаний, и я чувствовала себя очень спокойной.

В голове стало пусто и ясно, как бывает, когда даешь себе вволю наплакаться или прыгаешь с тарзанки над обрывом.

Туман рассеялся — все казалось простым.

Шамас пожал плечами:

— А почему бы и нет? — сказал он. — Ваша история забавна, леди Лидделл, и кажется мне интересной. Как и вы сама.

Я почему-то почувствовала себя неловко.

Запах дыма, кофе и специй начал меня раздражать, как неудобные, колючие манжеты на шерстяном платье.