Отражения

— И это замечательно объясняет, почему вы, леди Лидделл, — подхватила его фразу Анита, — немного диковаты и не до конца знаете все светские условности. Не обижайтесь, — она снова ласково улыбнулась. — Это лучшая легенда, которую я смогла придумать, когда господин Блэкторн ввел меня в курс дела.

— Было бы неплохо, — ответила я, едва удерживаясь от того, чтобы не пнуть Кондора под столом. — Если бы господин Блэкторн потрудился еще и меня ввести в курс дела.

— Господин Блэкторн был уведомлен о твоем самочувствии, милая, — сказал волшебник.

— И очень переживал, что подобные вопросы могут побеспокоить тебя. Но, как видишь, леди Анита Рендалл любезно согласилась помочь. Тем более, что у нее куда больше опыта в таких вещах, чем у тебя.

— Бесспорно, — выдохнула я, рассматривая, как на дне моей чашки медленно шевелятся полупрозрачные лепестки каких-то цветов.

И не стала напоминать ему, что один раз он уже заставил меня придумывать правдоподобное вранье.

Видимо, тогда Аниты Рендалл просто не было поблизости.

— Я надеюсь, леди Лидделл, — начала Анита, виновато склонив голову к плечу. — Это небольшое… недоразумение не помешает нам стать добрыми приятельницами.

Я посмотрела на нее прямо и хмуро, потому что любезно улыбаться в ответ не хотелось. Грубить тоже не хотелось, это было лишним: я в ее доме, да и она не виновата в том, что выполняла не то просьбу, не то приказ кого-то, кому я опасалась бы перечить.

— Я не в обиде на вас, — сказала я. — Но не хочу делать вид, что всем довольна.

Кондор, кажется, вздохнул чуть громче, чем обычно.

— В таком случае, пока мы все здесь, а чай еще не выпит, предлагаю доработать легенду, — примирительно сказала Анита. — Три головы куда лучше, чем одна.

***

Три головы действительно оказались лучше, чем одна, моя, в доме Габриэля на утро после ужасной ночи, полной миражей и колдовства. Я словно бы встала на место бедняжки Бриджет, поменялась с ней ролями и получила шанс взглянуть на себя со стороны.

С той маленькой разницей, что у меня была и память, и голос, и право выбирать себе придуманную судьбу.

Ну, насколько это вообще было возможно.

Леди Анита Рендалл и правда все продумала, все тонкости, почти все вопросы, которые могли бы возникнуть у окружающих. Казалось, ей не впервой участвовать в мистификациях и придумывать лживые биографии. Она словно заранее знала всех тех, с кем мне предстояло столкнуться, их мнения и взгляды, слова, которые они могли бы сказать.