Отражения

Но света было достаточно — холодного зимнего света.

Там, за окнами, раскинулся сад, принадлежащий леди Алексиане, не такой большой, как сады Эривэ. Сейчас его замело.

Каждое утро начиналось с уроков — несколько часов за письменным столом, бок о бок с Кармиль.

Рыжеволосая леди Бронкль уже не казалась напуганной и нервной, по крайней мере, пока в комнате были только она и девочки. При леди Алексиане гувернантка становилась строже и боялась присесть, так и стояла все время рядом со своим столом или с мольбертом — на нем в самом начале занятий появился сумрачный ангрийский пейзаж, вересковые пустоши и серый каменный замок, да так и остался.

Лорд Дамиан приходил редко.

Но если он приходил, казалось, в классную комнату вместе с ним прокрадывалось смятение. Кармиль начинала ерзать и хихикать, леди Бронкль — заикаться, не то от смущения перед молодым лордом, не то от страха.

Амелия же чувствовала себя так, словно на нее все время смотрят — кто-то, чей взгляд не сулил ей ничего хорошего.

Она не раз ловила себя на том, что начинала сутулиться, сжиматься, словно хотела спрятаться от чего-то, а потом, когда лорд Дамиан, бросив пару лестных фраз, от которых Кармиль расцветала, как майская роза, уходил, Амелия словно заново училась дышать.

В остальном все было несложно.

Экзамен, устроенный леди Бронкль, казалось, полностью ее удовлетворил.

Он, как она выразилась, показал, что знания юных леди вполне соответствуют их высокому статусу, хотя и требуют некоторой доработки и шлифовки.

Системности. Полноты. Леди Бронкль составила для каждой принцессы целый план, по которому им предстояло заниматься, и не щадила своих высокородных учениц, несмотря на сезон балов, словно боялась не успеть подготовить их к чему-то важному.

Они повторяли историю, географию и этикет, упражнялись в сочинении писем разного толка — от деловых до сердечных, читали по ролям пьесы и короткие рассказы, по которым после этого писали эссе, высказывая свой взгляд на прочитанное и доказывая его ценность.

Потом, обещала леди Бронкль, когда пройдут балы и отпадет необходимость тратить время на уроки танцев, которые вел господин Рихтер, седоволосый, но ловкий и по-злому наблюдательный, после того, как закончится суета с переездами, они будут читать книги посерьезнее, а еще — учиться живописи, потому что в живописи, увы, их высочества совсем не преуспели.

***

Утром после последнего, двенадцатого бала у Амелии слегка кружилась голова.