Отражения

Новые туфли из мягкой кожи, которые любезно предоставила мне госпожа Фонс-Флорал, потому что его высочество так и не прислал ту пару, которую хотел, к счастью, оказались удобными. Я могла лишь надеяться, что они останутся удобными до конца.

И еще — что я не упаду в обморок от голода, потому что с самого утра я совершенно не хотела есть.

От страха.

От этого же страха я почти не замечала ничего вокруг. Мир превратился в череду ярких пятен — преимущественно зеленых, потому что большую часть утра я провела наедине с Элси и платьем, — в поток каких-то малопонятных мне фраз, куда менее содержательных, чем вчерашняя беседа с Присциллой, которая, по мнению Присциллы, видимо, должна была меня поддержать, но лишь больше добавила паники.

И уж точно менее значимых, чем разговор, на котором присутствовали все дель Эйве, исключая Тересию: обсуждали стратегии вранья, жизнь в Арли и последующую жизнь в Альбе — и, да, платье.

Кажется, мой собственный отец уделял мне внимания меньше, чем лорд Парсиваль вчера.

Мой собственный отец не интересовался, во что я одета, пока не застал однажды в сетчатых колготках в подъезде — я шла на сейшн и, как можно догадаться, не дошла.

Интересно, что бы сказал мой отец, узнав, что его непутевое дитя оказалось так близко к вершине мира? Гордился бы? Удивлялся бы? Пытался бы найти в этом изъян?

Впрочем, он все равно не узнает.

— Глубоко же ты задумалась.

Прохладный голос Кондора вытащил меня в реальность.

— А?

Волшебник рассмеялся над моей растерянностью.

Он стоял напротив, лениво привалившись к стене рядом с зеркалом, снова в черном сюртуке и светлых брюках, совсем не похожий на заспанного и усталого Кондора, который пару часов назад притащил одну глупую леди и коробку с ее платьем в салон госпожи Фонс-Флорал.

— Я всего лишь сказал, что ты чудесно выглядишь, — голос волшебника смягчился. — И отпустил несчастную девочку отдыхать.

Кондор рассматривал меня, чуть вздернув подбородок, его взгляд был внимательным и спокойным. Та метаморфоза, которая произошла со мной, не вызывала у него ни восторга, ни изумления, но, кажется, Кондор был доволен тем, что видит.

От этого я почувствовала себя увереннее.

— Последний штрих, — сказал он и подошёл ближе, сделав еле заметное движение рукой, словно набросив на меня полотно.

Магия, невидимая глазу, коснулась меня лёгкой щекоткой. Морок скрыл выглядывающий из-под ткани кусочек татуировки и поменял цвет цепочки, на которой висел мой амулет, с серебряного на бледно-золотой.