Звезда сапфировых вершин

Я крикнула ему: «Спасибо!», и тролль, не оглядываясь, махнул рукой.

При виде саквояжа на душе стало спокойнее – словно со мной вновь оказалась частичка родного и знакомого мира, в котором все-таки было немало хорошего. Саквояж был сделан на заказ хорошим мастером. Большой, шоколадно-коричневый, с двумя ремнями и сверкающими пряжками, с выбитым цветочным узором по краям, с вместительным внешним карманом, он пережил со мной немало путешествий – и в карете, и в поезде. Но на драконе летал впервые!

Щелкнула пряжками – саквояж послушно открылся.

Так, что же мне сейчас пригодится? Я достала сверток с янтарно-желтым мылом в деревянной коробочке, с двумя полотенцами – большим розовым и маленьким зеленым, косматой волокнистой мочалкой. Картонный пакет с бельем. Замшевые туфли на крошечном квадратном каблуке – с каким наслаждением я сброшу тяжелые дорожные боты! Халат – бордовый, бархатистый. Разгуливать по отелю в нем, конечно, неприлично, а вот дойти из кабинета до умывальни все-таки можно (ох, надеюсь, когда я буду в халате, не столкнусь снова с господином Эдвином!) А после того, как стану чистой и свежей, я надену… надену…

Так какое же платье надеть – из тех, что скромные, но выглядят достойно? Серебристо-серое, со струящейся юбкой и неглубоким вырезом, украшенным кружевной тесьмой? Или же бежевое – строгое, закрытое, с крупными деревянными пуговицами на лифе? Нет, бежевое пока отложу.

Оно выглядит элегантно, но очень просто. Боюсь, если я надену это платье, при тусклом освещении цвет моего лица будет выглядеть желтоватым и болезненным.

«Так, прекрати! – снова осадила себя я. – Какая разница, какое на тебе будет платье? Что еще за глупости лезут в голову? Не планируешь же ты красоваться перед господином Эдвином?»

– Нет, не планирую! – твердо сказала я вслух и назло себе достала из стопки именно это невзрачное бежевое платье. Повесила его на спинку кресла, аккуратно расправила (отличная материя, почти не мнется!) – и вздохнула.

Я подумала, что уже лет восемь ни перед кем, кроме мужа, не красовалась.

Марис приметил меня на конкурсе, где я, шестнадцатилетняя художница, полная надежд и планов, показывала маститым мастерам свои акварельные пейзажи. Я рисовала их по-честному, без всякой магии, и очень старалась! О том, как над ними работала, я рассказывала, немного волнуясь, но довольно уверенно и бойко. Но вдруг я столкнулась с заинтересованным взглядом молодого черноволосого мужчины с родинкой на щеке – и сбилась, запнулась, замолчала.