Убийца-садовник?

Он сказал что-то вроде: «некоторое знание, если прокричать его на площади, может привести за собой большое зло». Твой отец хотел отдать мне ещё какие-то материалы, но после его смерти я ничего не нашёл. Помнишь ли ты что-нибудь об этом? Кто-нибудь навещал его во время болезни? О чём они говорили?

У меня заныло сердце. Я не любила вспоминать о своём детстве. Мама вышла за отца против воли семьи, дед прочил ей гораздо более выгодную партию. Маму он так и не простил. Иногда я думала, чем же папа так пленил мою аристократичную мать? Он был добрым, весёлым человеком с буйными рыжими кудрями и всегда неожиданными идеями, со своей знаменитой эксцентричностью и сорочьей коллекцией книг.

— Твой отец был учёным?

— О нет! — возразила я. — Он даже не закончил Университет. Зато многие молодые люди, вхожие к нам в дом, потом в этот Университет поступили. Папа был энтузиастом, великим популяризатором науки. Он всегда чем-нибудь увлекался. Полгода пытался доказать какую-то математическую гипотезу. Потом вдруг занялся археологией и древними языками, изучал кельтбер и годейль, чуть не утащил маму на раскопки в Пустоши, но она вовремя сообщила, что беременна.

Раскопки тут же были забыты, так как один он бы никуда не поехал. Они с мамой не могли расстаться даже на неделю. Они были очень счастливы, — прошептала я, — вернее, мы втроём были очень счастливы.

— А потом случилась та эпидемия, да? Тиф...

— Незадолго до этого мы сняли дом в Илсбери. Думаю, отец надеялся, что мама помирится с родственниками. Он видел, как тяжело она переживала разрыв.

Но отношения с нами поддерживала только тётя Роуз, мамина старшая сестра. Дедушка нас и знать не хотел.

— Когда люди начали заболевать один за другим, папа всем старался помочь. Он советовал держать больного в постели, побольше поить и давать только лёгкую пищу, а лучше молоко. По его совету мы окуривали комнаты чёрным дёгтем, жевали ирный корень... Думаю, это помогло, ведь почти никто из наших не заболел... кроме самого папы. Мама пережила его всего на полгода.

«И в те полгода она была похожа на тень, — подумала я. — Ничто её не интересовало. Даже я».

— К вам приходил кто-нибудь незадолго до смерти мистера Гордона?

— Мало кто. Папин нотариус, например. Но он точно не стал бы вести беседы о магии. Из всех разновидностей волшебства его интересовала разве что магия денег, — усмехнулась я.

— Доктор Джонс заходил, конечно же. В тот год мы не очень-то соблюдали правила вежливости насчёт визитов. Все боялись заразиться.