Коза дракону не подруга

Именно Гарри Бобарта, моего бывшего опекуна, я и планировала навестить. Он жил недалеко от продуктового рынка. Его дом знали все. Деловые люди со всего квартала тащили ему всякую рухлядь, нажитую неправедным трудом, и всегда могли рассчитывать на справедливую цену. У Бобарта всё шло в дело. Украшения переплавлялись и сбывались знакомым ювелирам, с одежды спарывались метки и отчищались подозрительные пятна, а затем преображенные вещи тихо покидали его дом через черный ход. Я хорошо помнила запасную дверь в кухне. Низенькая, вся залепленная грязью и запертая на висячий замок, она выглядела так, будто ее сроду не открывали.

Однако на самом деле петли были всегда тщательно смазаны, а с заднего двора ловкий человек мог двумя узкими переулками выйти прямо к реке и за пять минут добраться до причалов.

В общем, дом Ушлого Гарри был своего рода шлюзом для вещей, которым давалась вторая жизнь, а иногда и для людей, которым требовалось срочно скрыться. Эти господа не скупились на ответные услуги, причем платили Гарри не только деньгами.

Информация — тоже товар, особенно если знать, кому и когда ее предложить.

За два дома от жилища Бобарта находился трактир «Синий якорь», привносивший в затхлую атмосферу нашего квартала нотку разухабистого веселья. Я с ностальгией узнала знакомую вывеску. Час был еще ранний, поэтому пока перед дверью царило затишье. У входа на старых ящиках и свёрнутых канатах расположилась стайка парней и девчонок. На пузатой бочке перед ними стояло несколько кружек. Как обычно, они убивали время в ожидании темноты, когда начнётся самая работа.

— Лопни мои глаза, это же Стрекоза Энни! — вдруг послышался вопль.

Я вздрогнула. В разбитной девице, вскочившей на ноги, мне почудилось что-то знакомое. Неужели это Плакса Глэдис? Но как она изменилась! Я помнила её совсем другой. Когда-то Глэдис была моей близкой подругой. Пепельные локоны, наивные голубые глаза — ни дать ни взять ангелочек, стукнутый по голове чем-то тяжелым. Сейчас наивности в её лице поубавилось, начёсанные волосы сбились в колтун, и, когда она подошла ближе, меня чуть не сбило с ног густым ароматом дешёвых духов.

Черт, таким запахом можно валить деревья!

И все равно я была рада видеть её живой. Я обняла подругу со смешанным чувством радости и неловкости.

— Смотрю, ты процветаешь! — улыбнулась Глэдис щербатым ртом. — А то про тебя разные слухи ходили! Болтали, что ты сиганула с Ясеневого моста или что тебя сцапали «серые»…

— Энни не так-то легко убить, — вклинился Фонтерой.