Коза дракону не подруга

Ему нравилось заниматься со мной. Я выучилась чтению, письму и даже сацилийскому языку… немножко. Дринкли хвалил меня за усердие. Говорил, что я далеко пойду.

— О, в этом нет никаких сомнений! — воскликнул Фонтерой. Его глаза весело блеснули.

«Если только тебя не повесят, дитя мое», — добавлял всегда мой наставник, но об этом я предпочла умолчать. Тем более что мы уже приехали.

Услужливый лакей помог нам выбраться из экипажа. Возле парадного крыльца собралась очередь из карет, и в холле была тьма тьмущая народу, отчего во мне снова проснулась паника.

Другой лакей принял из рук Фонтероя пальто и мою роскошную меховую накидку, к которой я никак не могла привыкнуть. Надеть такую — все равно что завернуться в теплые деньги.

Я заметила, что другие дамы были одеты так же нарядно. Некоторые поглядывали на нас с интересом. Глаза разбегались от обилия позолоты, огней и зеркал. В одном высоченном зеркале я вдруг увидела Фонтероя под руку с незнакомой дамой. Её каштановые локоны блестели в свете свечей, на шее и запястьях поблескивали драгоценности, пышные розовые юбки облаком окутывали маленькую стройную фигуру.

Честное слово, мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это — я.

Глядя в зеркало, я поняла одну вещь. Чтобы стать невидимкой, не обязательно прятаться в тени. Блестящее оперение тоже может быть отличной маской. Ни один человек не разглядел бы в этой райской птичке настоящую Энни Фишер. Уверенности у меня сразу прибавилось, и я, рука об руку с графом, легко поднялась по лестнице, покрытой красным ковром.

На самом верху нас приветствовали хозяева.

Виконт де Шарбон, посол Сацилии, был облачен в нежно-голубой, ладно скроенный фрак, но, к сожалению, это не могло скрыть тот факт, что спина его была кривой, как у горбуши. Его жена сияла улыбкой и блестящей диадемой в темных курчавых волосах. Она неуловимо напомнила мне Рут Бобарт, отчего я сразу почувствовала себя как дома. То есть как в Кречи: вроде бы вокруг все свои, но лучше не расслабляться.

Скользкий сацилийский посол, видимо, жаброй чуял, что мы явились по его душу.

Он рассыпался в любезностях перед графом и поскорее сплавил его другому собеседнику — лорду Пенвику. Насколько я поняла, этот пожилой господин тоже заседал в Верхней палате и занимал какой-то пост в министерстве. Фонтерой обменялся с ним парой слов, а затем потащил меня дальше.

— Хочу познакомить вас с моей невестой, — бросил он на ходу.

Его невеста! От неожиданности я чуть не споткнулась.