Кольцо Анахиты

- Маргарет, она ушла, - сказала я громче, понимая, что это глупо. Как будто призрак мог не расслышать.

Ее не было здесь. Или она не хотела мне отвечать. Или не могла.

Я подождала немного, позвала ее снова и снова. Ничего.

Не имело смысла сидеть на полу в пустой комнате и ждать ее возвращения. Достав из кармана мобильник, я с изумлением поняла, что после чая прошло больше двух часов. Хорошо хоть не надо переодеваться к обедоужину. До склянок оставалось всего десять минут.

От мысли о еде меня замутило еще сильнее, но стоило выйти из комнаты, как головокружение прекратилось, а вместе с ним – звон в ушах и тошнота.

С каждым шагом слабость становилось все меньше, пока я не почувствовала себя вполне бодрой – а еще совершенно разочарованной и раздосадованной.

Перед тем как спуститься в столовую, я снова подошла к портрету Маргарет. Она не смотрела на меня. Это был просто портрет.

Я съела салат и что-то из курицы, выпила бокал белого вина, для приличия поковыряла десерт. Захватила из жральни пару стаканчиков йогурта, пачку печенья и вернулась к себе в комнату.

Днем у меня были планы сделать кучу фотографий замка и загрузить их в соцсети. Но теперь не хотелось даже включать ноутбук. Вместо этого я легла на тахту во второй комнате, завернулась в плед и уставилась в потолок.

Пискнул телефон: Люська возмущалась смской, что я не выхожу на связь. Точно, мы же договорились поболтать в скайпе.

«Люсь, - ответила я, - очень болит голова. Давай завтра».

«ОК. Ложись спать. Если что – звони Джонсону».

Прислушавшись к Люськиному совету, я приняла душ и забралась в постель, хотя еще не было и десяти. Сон не шел. Куранты на тюдоровском фасаде отбивали час за часом, а я ворочалась с боку на бок, снова и снова вспоминая все, что увидела… Нет, не так. Все, что прочувствовала, прожила в теле Маргарет.

Сэр Хьюго действительно был омерзителен. На портрете в галерее старый граф выглядел просто очень неприятным стариком. Но в бытность рыцарем он был отвратительным, грубым животным.

Возможно, при дворе считался галантным кавалером, изящно танцевал, сражался на турнирах, пряча под доспехами ленточку прекрасной дамы, но с собственной женой обращался, как с собакой. Да нет, хуже. Хорошую охотничью собаку ценили и берегли. Дети? Сын рос его подобием, а дочь он считал просто вещью, которую можно было выгодно продать богатому извращенцу.

Из-за двери послышался скулеж и царапанье. Три часа ночи! Вы бы еще попозже пришли, голубушки.