Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Я пыталась найти причины для отказа, но после встречи с этой троицей «Королева орхидей», Фелиция Киффер и все фокусы модного режиссёра Ольриха потеряли для меня привлекательность. Могу я раз в жизни провести вечер, как мне хочется?Я думала, меня ожидает катание на лимузине модели «фантом», но слуга подогнал к подъезду истинное чудо — «лунную карету». Отсветы театральных огней омывали её лаковый кузов; мягко поблёскивал тонкий серебряный декор, в чувствительных щупальцах под днищем мобиля бродило потустороннее голубоватое мерцание.

В сверкающей ночи «карета» казалась кораблём лунян из бульварных фантастических романов.«Кто станет покупать мажи-мобиль на одних флюидах за десять миллионов астр, если гибрид стоит шесть и не уступает ему ни в чём, кроме сущей малости? — вопрошала Мод Альвиони в «Высоком стиле» и сама же давала ответ: — Тот, кто не желает зависеть от капризов погоды, а экономии предпочитает шик и только шик».Даже в мечтах, видя себя в кресле собственного мажи-мобиля, я воображала обычный солнечно-флюидный гибрид с фотонапылением. Газеты писали, что в ясный день напыление способно дать мобилю половину необходимой энергии, а значит, внутрь можно поставить магнетический кристалл послабее и подешевле.Из-за напыления корпус солнечно-флюидного мобиля всегда сверкает зеркальным блеском. Владелец монофлюида волен выбирать цвет по собственному вкусу. Но вкусы богачей на удивление схожи. Я видела «лунную карету» всего несколько раз в жизни. И всегда она была бездонно, космически чёрной и всегда возмущала и восхищала своей вызывающей роскошью. Я и помыслить не могла, что однажды, опираясь на руку мажисьера, поднимусь по изящным хромированным ступенькам в салон, отделанный деревом и шёлком, сяду на мягкий диван, вдохну запах фиалок из фарфоровой вазочки и то ли полечу, то ли поплыву, глядя на ночной город из окна, кристально прозрачного изнутри и непроницаемо-тёмного снаружи. Театральная улица и бульвар Грёз были полны гуляющих, нарядные толпы роились на площади Гектора Бальвиля и текли дальше к набережной Огней, над которой высилась башня Четырёх Светил, заливая всё вокруг разноцветным сиянием.Евгения воскликнула:— Взгляните на реку! Это чудесно!— Как будто сумасшедший художник пролил краски, — усмехнулся Аврелий.— Лес Кассид, — предположил Дитмар, — или ещё кто-то из этих пресловутых абстракционистов.