Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Немного правды

Мы шли просторными коридорами чёрно-белого мрамора мимо угловатых статуй, купленных, как похвасталась Евгения, на последней всеконтинентальной выставке в Шафлю у скульптора-дамы:

— Мадам Дюмон собирает композиции из простых геометрических фигур, а всем материалам предпочитает металл и, между прочим, отлично управляется со сварочным аппаратом!

В конце пути перед нами распахнул двери просторный лифт с зеркальными стенами и латунными поручнями. Дитмар встал рядом со мной, Ливия наслаждалась вниманием Оскара и Марсия, профессор Барро держался отчуждённо.

Минута — и мы в подземелье. Коридоры здесь были уже, чем наверху, стены лишены украшений, свет шёл от круглых ламп, пунктиром бегущих по низкому потолку.

— Внизу у нас лаборатории, — объяснил Дитмар, распахивая дверь в небольшое помещение, где едва хватило места, чтобы десять человек разместились, не толкая друг друга. — Прошу сюда.

Вдоль стен стояли простые кушетки, вероятно принесённые специально для сегодняшней демонстрации — дамам сейчас же предложили сесть.

У дальней стены расположились простой конторский стол и шкаф для бумаг.

Главным объектом в комнате было кресло наподобие зубоврачебного, только массивнее, сложнее, с какими-то конструкциями на подлокотниках и над спинкой; сбоку к креслу прирастал ящик с тумблерами, лампочками и индикаторами.

Аврелий оперся о край стола:

— Помните шумиху вокруг дела о садовнике-убийце?

Гости помнили: посыпались подробности о жертвах, о почерке преступника, о ходе расследования.

Обычно я не читаю криминальную хронику, но с полгода назад о серийном убийце, который оставлял на телах жертв свежесрезанные цветы, писали на первых полосах.

— Тогда вы, возможно, помните, что изобличить преступника помогло устройство, которое пресса окрестила правдовидцем.

Профессор Барро, стоявший у двери, скрестив руки на груди, кашлянул:

— Изобретатель этого устройства предпочитает называть его физиографом, поскольку оно определяет ложь по физиологическим параметрам, таким как давление крови, пульс, дыхание и электрическое сопротивление кожи.

— Ваш друг Виллим Ларсон, — улыбнулась Евгения.

— После той истории, — снова заговорил Аврелий, — нам подумалось: да, важно знать, когда подозреваемый говорит правду, но ещё важнее принудить его к откровенности...

— Не прибегая к пыткам, — весело уточнил Дитмар.

Он стоял рядом со мной, то и дело невзначай касаясь пальцами моего плеча.

— Человек и под пыткой может лгать, — флегматично заметил Аврелий.