Проклятье Полоза

— Клан Миаки и Клан Финхе, есть ли у вас подходящие девушки? — вопросил старик с Восточных земель. Тёмно-фиолетовый и дымно-розовый. Только этих цветов не обнаружилось в древе. Но дымно-розовый совсем молодой клан.

— Моя дочь отвечает всем требованиям! — Поднялся темноволосый волшебник в тёмно-фиолетовой мантии. Дэйни. Кажется, у него несколько дочерей, так что не удивительно. Сильный южный род, довольно древний и с необычным даром. Кажется, многие из его семьи с лёгкостью меняют облик, при этом не опасаясь застрять в новой ипостаси.

— Правда, Дэйми довольно молода и своенравна, но уровень Дара — высочайший! — выдал Дэйни.

Дэйми. Какое странное имя! Оно с лёгкостью слетало с губ, оставляя яркое послевкусие. И всё же, слепо следовать желаниям Конклава — глупо, и прежде чем ставить точку, пришлось напомнить о воле предков. Возможно, некто из величайших волшебников некогда попадал в такое же непростое положение и искал выход. Впрочем, в Долину Предков ходили не только с вопросами о женитьбе.

Может, они заодно рассеют смутные угрозы из будущего?

***

Филипп:

Он с трудом оторвался от дневника. Все чувства были обострены до предела. Невнятное предчувствие надвигающейся беды, разочарование от возможной женитьбы — всё это звенело внутри, словно они и в самом деле касались Филиппа.

— Магия, — прошептал он, ощущая лёгкое покалывание на коже. Непривычное и неестественное. У него никогда не было таких сил, и даже у его отца, чистокровного эльфа, не хватало их для сравнения.

Разве что Император Вальен мог посоперничать с хозяином дневника в могуществе своего дара. И всё же, в этом было нечто невероятное — ощущать себя настолько сильным и несокрушимым. Пусть это всего лишь иллюзия, но Филиппа так и тянуло к записям волшебника. Он и сам уже не мог понять почему. То ли его манила необычная история, разворачивающая перед глазами, то ли удивительный мир погибших волшебников и их магия, пропитавшая собой дневник. А может быть, всё дело было именно в этом чувстве — истинного могущества. Пусть и ненастоящее, оно помогало ему сохранять стойкость духа и не сломаться под напором очередных каверз Касайрис.

Жизнь в доме демоницы оказалась довольно унылым занятием. Желая проводить с Касайрис как можно меньше времени, Филипп вынужден был сам искать себе занятия. Непривыкший к праздному существованию, он решительно отказался от любой помощи слуг, предпочитая делать всё самому.