Соль

Предал и продал за три сундука сокровищ.

Никто не посмел возразить ему. Даже дедушка встал на его сторону, когда мачеха попыталась возмутиться. Добрая Долорес ничего весомого противопоставить не смогла и быстро сдалась. Поэтому она только плакала. Так много, что, полагаю, все мои вещи в дорожных сундуках теперь пропитаны её слезами насквозь.

Я тоже плакала навзрыд. Мысль, что я более никогда не увижу семью, пугала меня куда сильнее, чем жизнь с чужим мужчиной в совершенно незнакомом месте.

И всё же вот она я: еду с отцом в порт, чтобы сесть на борт корабля, который увезёт меня навсегда.

Мой уважаемый родитель выглядел мрачным всё утро. Не исключаю, что он даже пожалел в какой-то момент, что отдал меня вот так просто. Я знала, что папа будет тосковать по мне не меньше, чем я по нему. Но обида не позволяла мне даже повернуть голову в его сторону.

Отец сдался первым.

— Лу, понимаю, что тебе страшно, — он старался говорить ласково. — Но ты должна понять, что твой жених богат и благороден.

Он будет уважать тебя и обязательно полюбит, если ты не будешь показывать ему характер, а проявишь хитрость. И тогда ты будешь счастлива. Заживёшь в достатке. Лорд Альварес купит тебе всё, что ты пожелаешь. Ты ведь любишь красивые, дорогие вещи, Луиса. Любой твой каприз исполнится, если ты будешь достаточно мудра и ласкова.

Я всё же повернулась к отцу, чтобы одарить его тяжёлым взглядом.

— Твоя жертва перестанет казаться тебе жертвой менее, чем через месяц, — губернатор де Верта достал из нагрудного кармана платок и промокнул лоб, стирая обильную испарину.

— Своим поступком ты поправишь дела в семье. Ты спасаешь весь Порто-Крус: от меня до последнего чернорабочего, у которого целый дом босоногих ребятишек. А ещё щедро даришь своим братьям и сёстрам возможность собственного удачного сватовства. Только вообрази, сколь важна ты, моя бесценная.

— Не пытайся мной манипулировать. Это бесполезно, — я снова отвернулась к окну и обнаружила, что мы уже проехали половину города.

— Ты продал меня, как скотину. Как тюк с чаем.

— Однажды ты скажешь мне спасибо, — спокойным тоном возразил он.

Я не стала дальше спорить.

Сложно было думать о благодарности в адрес того, кто променял тебя на три сундука и явно обогатился куда сильнее, чем того требовало спасение плантации.

Наш экипаж тем временем обогнул базарную площадь, где вчера мне сделалось плохо.