Давай сыграем в любовь

– Кронпринц не настолько был влюблен в мою сестру, чтобы закрыть глаза на все эти грязные слухи о её рождении!

Клаус с досадой посмотрел на возлюбленную:

– Мы же столько ждали, – прошептал он, его красивое лицо исказилось от отчаяния. – До твоего совершеннолетия оставалось совсем немного…

– Клаус, что толку сейчас говорить об этом, – Амалия отвернулась, грустно взглянула на тюльпаны, пестревшие повсюду. Скоро их яркие цветы завянут, если прежде их не сорвет кто– то, прельщенный незамысловатой красотой ярких лепестков.

Она не смогла сдержать горечи. Клаус взял ее руки в свои.

– Милли, дорогая, мы можем бежать! – он говорил очень торопливо, словно боялся, что его решимость исчезнет. – Я знаю, это… это неприлично, но я готов…

Девушка покачала головой и мягко отстранилась, выскальзывая из пылких объятий возлюбленного:

– Нет, Клаус, я не могу себе позволить бежать с тобой… Империя не прощает оскорблений…

Юноша нахмурился и обиженно, точно мальчишка, у которого отобрали игрушку, взглянул на возлюбленную, его голос был наполнен злобой:

– Скажите проще, контесса: вы просто не можете упустить шанс стать императрицей!

– Да как ты смеешь! – она задохнулась от несправедливости его обвинений, – Как ты смеешь так говорить!

Юноша слегка покраснел, но тут же вызывающе пожал плечами:

– Ты же предпочла мне кронпринца.

Девушка всплеснула руками:

– Клаус, пойми, я не могу отказать императору… Даже если я и откажу, мой отец уже принял это предложение, и мое слово ничего не значит… А бежать с тобой означает лишить эрцгерцогство поддержи могучего союзника!

– В таком случае не смею больше докучать вам!

Он резко поклонился, буквально подбежал к своему коню, вскочил на него и сорвался с места в карьер.

– Я меняю одного мальчишку на другого… – прошептала Амалия, смотря ему вслед. В этот момент мир вокруг дрожал и расплывался.

– Нам пора, – холодный голос графини вывел девушку из воспоминаний. Она кивнула и украдкой вытерла слезы, выступившие на глазах.

Герда кинула на девушку сочувствующий взгляд. Одна из немногих, она знала, что творится у её госпожи на сердце, но вынуждена была молчать, особенно в присутствии этой напыщенной графини в модном платье ярко-фиолетового цвета.

Они вновь вышли на крыльцо, около которого уже стояла карета, запряженная четверкой.