Давай сыграем в любовь

– Нет, – девушка взглянула на часы, стоявшие на каминной полке, – Пора!

Служанка накинула ей на плечи шаль из ажурного кружева, которое, спускаясь до пола, почти полностью закрывало платье, создавая иллюзию чехла. Серые траурные перчатки завершили наряд.

Амалия прошла в гостиную и присела на край кресла, пытаясь успокоиться. Дрожащей рукой разгладила ткань юбки, поправила шаль. Полюбовалась, как ложатся черные узоры на голубой муслин. Черное на голубом, словно отражение её жизни.

Девушка прекрасно понимала, что многие продали бы душу, чтобы оказаться на ее месте.

Но сейчас она сама была на грани того, чтобы продать душу любому, кто поможет ей избежать ненавистного замужества и уехать из империи. Жаль, что никто не хотел купить эту душу.

Никто, кроме Рудольфа. Сегодня они окажутся связаны обещаниями, которые через две недели обернуться для нее кандалами. Её просто продали, обменяли на безопасность небольшого герцогства от грозных соседей. Что ж, таков удел всех дочерей правителей, остается только смириться и достойно играть свою роль, хотя от тоски хотелось завыть.

В дверь постучали, затем створки распахнулись, и в комнату, позвякивая серебряными шпорами, очередная дань моде, вошел император. Девушка бросила на него пристальный взгляд. Если не считать кругов под глазами и некоторой затуманенности взгляда, ничто не напоминало в его облике о вчерашних возлияниях, которые, она знала это от Герды, подслушавшей разговор двух лакеев, продолжились до глубокой ночи.

Как всегда, Рудольф был в белом мундире с траурной повязкой на рукаве. За ним тенью следовал ухмыляющийся барон Фриш.

– Добрый вечер, – очень тихо, словно громкие звуки причиняли ему беспокойство, поздоровался Рудольф и бросил непонимающий взгляд на синее платье, все еще лежащее на полу. Вздернул бровь, – Вам не хватает гардеробной?

– О, это всего лишь испорченное платье, – вместо положенного реверанса, Амалия протянула ему руку для приветствия. Император странно посмотрел на свою невесту, затем, под очень заинтересованным взглядом своего адъютанта, очень медленно склонился, едва коснулся губами кончиков ее пальцев и так же медленно выпрямился.

– И кто же его испортил? – он бросил быстрый взгляд на Герду, выглядывающую из-за двери в гардеробную. Служанка охнула и поспешила спрятаться, впрочем, подслушивать она не перестала.

– Полагаю, графиня Ольшанска, – пожала плечами Амалия. – Или кто-то по её указанию.