Давай сыграем в любовь

– Неужели?

– Да. Это все упрощает. Я хочу, чтобы ты незамедлительно направилась к своему газетчику и передала ему, что если он в не напечатает опровержение и не принесет извинения мне и моей невесте, то его и его сообщницу ждет обвинение в государственной измене, в подрыве устоев Империи и каторга. Об этом я позабочусь лично!

– Руди… – Лилиана побледнела, – Ты не сделаешь этого!

Император удовлетворенно кивнул головой:

– Все-таки идея опубликовать статью была твоя…

Глаза Лилианы полыхнули яростью.

– Да, моя! – выкрикнула она, понимая, что попалась в ловушку.

Она вскочила и закружила по комнате, напоминая разноцветный вихрь. – Признаю, я хотела отомстить! Ведь меня бросил!

– Прости, я рос один и не привык делиться игрушками, особенно женщиной, – Рудольф даже не скрывал иронии. – К тому же, два месяца назад во время нашего расставания, ты сама уверяла меня, что именно газетчик сделал тебя счастливой.

– Ты был резок, почти груб, постоянно отталкивал меня от себя, вечно пропадал в своих казармах! Женщины не прощают пренебрежения!

Император рассмеялся:

– Браво! Какая экспрессия! Именно поэтому ты пришла сегодня и умоляла меня сделать своей любовницей? Не ошибусь ли я, если предположу, что и сегодняшнее мое пренебрежение ты простишь, когда на твой счет поступят деньги…

– Ты подкупаешь меня?

– Скорее, выплачиваю компенсацию за доставленное неудобство.

Тебе ведь придется поссориться с Герольдом…впрочем, думаю, вы быстро помиритесь, как только ты спустишь эту сумму, или же он принесет тебе очередное бриллиантовое колье, завернутое в газету с опровержением, – он тоже поднялся и, взяв в руки перо, написал несколько фраз на листе бумаги, протянул бывшей любовнице. – Думаю, моя дорогая, по всех смыслах, Лилиана, после этого между нами не осталось недосказанных фраз и напрасных ожиданий… я жду завтрашний номер… Всего хорошего, госпожа фон Оленштайн, передавайте мои соболезнования Герольду.

Она вспыхнула, затем резко повернулась так, что взметнулись юбки, обнажив тонкие щиколотки, и величественно поплыла к выходу.

– Госпожа фон Оленштайн, – вдруг окликнул ее Рудольф. Она обернулась:

– Да?

– Вы ничего не забыли?

– Простите?

– Я – ваш монарх и сюзерен.

Недоумение на красивом лице женщины сменилось лице пониманием. Усмехнувшись, женщина она медленно присела в реверансе, но головы не опустила:

– Ваше величество?

– Ступайте, – милостиво кивнул император. Он дождался, пока за бывшей любовницей закроется дверь, и негромко сказал.