Наваждение. Книга 1

Какая-то недоговоренность была в его словах.

— Как же вы ко мне относитесь? — нерешительно спросила девушка.

— Не знаю, не спрашивайте.

— Тогда что это было?

— Наваждение… Я не хотел вас обидеть.

— Не на что обижаться… — она невольно тихонько вздохнула.

— Тогда забудьте…

— Не получится…

Барон встал и подал девушке руку.

— Вы правда не сердитесь на меня?

— Нет. На меня тоже нашло наваждение… — ей стало грустно.

Барон держал девушку за руку, она не отнимала ее. Словно тонкая незримая нить протянулась между ними, и они оба боялись порвать ее.

Вдруг фон Берг насторожился. И наваждение исчезло окончательно.

— А вот и наша третья ведьма… — он снова взял девушку за запястье. — У вас сейчас сердце выскочит... Похоже, это не из-за нее.

— Нет, не из-за нее. И вы это знаете не хуже меня, — Екатерина рассердилась. Что говорить глупости, когда все и так очевидно? И он это прекрасно понимает.

— Знаю. Вам придется научиться владеть своими чувствами, — он старался говорить спокойно, но голос выдавал его волнение.

Девушка сердито вырвала руку и сама взяла за запястье барона.

— У вас тоже с пульсом не все в порядке!

— А я и не спорю. Если угодно — нам обоим надо будет научиться владеть эмоциями.

Девушке этого совсем не хотелось. Не хочет она быть бессердечной и черствой. Не хочет скрывать своих чувств. Но для дела надо…

Екатерина долго не могла унять сердцебиение. Наконец она успокоилась и мельком взглянула в окно. В парке у фонтана одиноко стояла совсем молодая темноволосая ведьма.

— Почти девочка, — заметила Екатерина.

— А в жизни ей уже за сорок… Жена генерала Попова. Муж погряз в изменах, и она не справилась… Теперь озлоблена на весь мир. Думаю, со временем станет очень опасной.

Ведьма растворилась в темноте между деревьями.

Они нехотя вернулись в зал. Было почти три часа утра.

Бал завершался бесконечно длинным котильоном. Барон и его «невеста» в очередной раз привлекли к себе внимание — красивая пара легко и уверенно двигалась в сложном танце. Фамильные эдельвейсы фон Бергов гордо сияли на груди девушки вызывающим холодным светом.

— У меня нехорошее предчувствие, — признался Генрих. — Не хочу сегодня оставлять вас одну. Поедем в поместье… Думаю, нам лучше провести ночь под одной крышей.

— Почему не на мою квартиру? Это ближе…

— Нет. Это вас скомпрометирует.

— Да, я не подумала… Вы сегодня очень благоразумны, — в ее последней фразе прозвучал оттенок упрека и сожаления. Барон посмотрел в сторону и отвернулся.

На улице наконец похолодало.