Наваждение. Книга 1

— Я думаю, вам с Генрихом стоит пожениться после моего отъезда. Если мы сделаем это до того, как я уеду, а осталось всего несколько дней, поспешность будет выглядеть нехорошо. И может вызвать подозрения и толки, что плохо отразится на твоей репутации. Поженитесь через пару недель — это будет похоже на ваше решение пойти наперекор моей воле повременить со свадьбой до осени. А когда я вернусь, вы уедете в одно из наших отдаленных поместий и останетесь там до положенного срока. Но не затягивайте со свадьбой надолго — время не на вашей стороне.

Екатерине опять стало стыдно от такой заботы и деликатности барона

— Да, вы правы, Александр Львович, — только и смогла выговорить она.

— Я тоже с вами полностью согласен, отец, — поддержал ее Генрих с неестественной живостью.

Когда завтрак был закончен, Екатерина обратилась к сыну барона с плохо сдерживаемым раздражением:

— Генрих Александрович, уделите мне пару минут.

— Да, конечно, Екатерина Павловна, — он был сама любезность.

— Как вы друг к другу обращаетесь! По имени-отчеству, как на званом обеде! — воскликнул фон Берг. — Хватит уже меня стесняться и притворяться чужими людьми. Почему вы даже не поцеловались при встрече? Вам незачем скрывать свои чувства! — барон был настроен благодушно и весело.

«Только этого мне не хватало!» — с досадой подумала Екатерина.

На лице Генриха тоже отразилось некое замешательство, которое не ускользнуло от девушки.

— Ну что ж, помилуйтесь наедине, но недолго, время не ждет, — барон одобрительно похлопал сына по плечу и вышел из столовой пружинистой походкой, довольно мурлыкая себе под нос фривольную песенку из модного водевиля.

— Что все это значит?! — гневно начала допрос Екатерина.

— Вы о вкусе рыбы? — невинно поинтересовался Генрих, будто могла быть еще какая-то причина для подобного вопроса.

— Да!

— Скажу вам через несколько дней, сейчас не могу, — было заметно, что Генрих хотел побыстрее отделаться от девушки и ее неудобных вопросов.

— Не можете!? Не лгите мне! Просто не хотите, не так ли? — наглое поведение молодого повесы ее все сильнее и сильнее раздражало.

— Не имею права, — его слова звучали искренне, он она ему больше не верила.

— Хватит изворачиваться и врать! Это яд?

— Нет, конечно! Как вы могли такое подумать! — возмутился Генрих. Подобное предположение заметно оскорбило его. — В ваших глазах я, определенно, негодяй.