Право волка

— Что выбираешь?

Лиля уворачивалась от мужской ладони, спускавшейся к пуговице низких брюк, Жирный, подсунув указательный палец под пояс, провел вдоль живота. Девушку сотрясли тихие рыдания, слезы горячими каплями лились по щекам, ее тело начала бить крупная дрожь. Знакомая дрожь отвращения — та, которая преследовала ее раньше, когда тела касался Данил.

— Что это с ней? — Жирный пренебрежительно отошел на шаг, не выпуская руки девушки. — Она что, больная?

Бегемот закатил глаза и посмотрел на друга с презрением.

— Не видишь, девчонка притворяется.

Ну так что, мелкая, ты сделала свой выбор?

Эля наблюдал, как подругу скручивает спазм, и каждое касание отражается гримасой боли на лице Лили.

— Да! Не троньте ее, — уверенно произнесла Рокотова.

— Ну, как хочешь. Тогда ты, — обратился Бегемот к Лиле, — будешь смотреть, как я рисую узоры на твоей подруге. Держи крепче, — приказал третьему, безмолвно стоящему рядом. — Хорошо держи, хочу, чтобы вышло красиво.

С этими словами он надрезал рукав белой рубашки, с силой дернув за края ткани.

Прижал предплечье девушки к столу и зафиксировал коленом кисть. С безумной улыбкой на губах Бегемот приложил холодное лезвие к коже. Острый кончик легко проник в плоть. Мужчина дернул головой от удовольствия.

— Черт. Криво вышло. Ты умеешь писать красиво «Б»? — обратился он к тому, кто держал девушку. — Какая-то херня выходит. О-о-о, — воскликнул, отнимая нож на секунду и даря мгновения без боли. — Думаю, вот тут нужно скруглить.

Лиля с силой зажмурила глаза, не в силах смотреть.

Ей было не разглядеть, что именно происходило на том столе, но она видела Элино раскрасневшееся лицо, покрытое испариной, и белый рукав рубашки, с каждой секундой все больше окрашиваемый в алый.

— Сильная, тварь. Кричи, я сказал, кричи! Хочу слышать твои вопли, — с этими словами Бегемот сильнее надавил на рукоять.

Не выдержав боли, Эля жалобно заскулила и с трудом выговорила:

— Отойди от нее, не видишь, ей плохо.

На последних словах Лилю вывернуло под ноги Жирному, и тот отскочил, отряхивая и обтирая подошвы ботинок.

— Ну точно больная!

Девушка в подтверждение слов стерла с губ остатки рвоты и рассмеялась, громко, надрывно. Закрыв в защитном жесте ладонями живот, с диким блеском в глазах взглянула в лицо Жирного.

Она чувствовала первобытный страх, боль и жгучую злобу Ара, он был уже рядом. Совсем близко.

— Мы тут, — произнесла Лиля громко, чем вызвала переглядывания между мужчинами.

В коридоре послышался шум и громкие голоса.