Медведь и русалка

- Ты, тупень, спать и тупить дома будешь, ясно? Своих мозгов нет – займи у кого-нибудь на следующую пересдачу!

Он как будто даже проснулся.

- Ты, рыба поиметая, за базаром следи, да? – замахнулся, ладонь заполыхала… одумался, сжал кулак, плюнул на пол.

Принялся сушиться магической силой, да так интенсивно, что от него пар пошёл.

- А ты зачем пришёл пересдавать, если не знаешь ничего? Если бы я пришла одна, мне бы и задачу дали только для меня!

- Тебя не спросил, - он смотрел на редкость злобно.

И Финнее ничего не осталось, кроме как повернуться и пойти, не слушая брани в спину.

7. Дубль два

Медведь вспомнил всю нецензурщину, какую знал, и вывалил её вдогонку дуре-рыбе. Без неё тошно, и она ещё прикопалась! Ну сразу же было видно, что он ни хрена сегодня не сдаст! Это ж не специальность, она на рефлексах. Это чёртова теория магии, кому она вообще нужна, на самом-то деле, не в курсе обучения? Да никому!

- Не ругайтесь, молодой человек, - услышал он строгий женский голос за спиной, и его довольно бесцеремонно взяли за плечо.

Госпожа декан целительского факультета приходилась супругой профессору де ла Мотту и бабушкой однокурсникам Клодетт и Филиппу. И сейчас она цепко держала Медведя за плечо и вглядывалась в лицо – интересно, что увидела-то? И хоть она смотрела на него снизу вверх, он съежился – потому что силищи там как у собственного родного декана профессора Саваж, только силища другая.

- Прошу прощения, - пробормотал он.

- Господин Долле, - надо же, вспомнила.

Так-то она его лечила в прошлом году, когда он после некромантских теней чуть концы не отдал. И её другая родственница, мать Клодетт, кто она ей – дочка? Невестка?

- Клодетт, дорогая, я уже готов идти, что у нас тут? – профессор де ла Мотт показался из кабинета.

Точно, декана целителей зовут так же, как внучку, точнее, их Малявку – как бабушку.

- Тут у нас студент второго курса отчётливо не в форме, - усмехнулась госпожа декан.

Она всё так же бесцеремонно взяла его за второе плечо, развернула к себе, взглянула в глаза – у него аж голова снова закружилась, надавила на оба виска, потом ещё куда-то, и ещё, и ещё, Медведь потерялся в каком-то бездонном омуте. А потом его хорошенько встряхнуло – и голова резко встала на место. Осталась слабость, и спать хотелось.