О чём мечтает весна

— Не убей Святослава! Руби ведьму!

Он и сам уже замахнулся на Рогнеду, но Кощей со второго раза успел произнести заклинание и, подняв обе руки, выкрикнул устрашающие слова, катящиеся эхом.

Богатыри были отброшены в стороны. Рогнеда растворилась в воздухе и, появившись пред Анисимом, набросилась на него. Прохор же в это время пытался не давать Кощею колдовать, нанося ему удары щитом, гардой и блокируя ответные выпады Бессмертного.

Рогнеда цеплялась когтями за сталь клинка Великана, грозно ревела, наседала с лютым напором, демонстрируя нечеловеческую силу.

В жилах Анисима кипела кровь, а мышцы деревенели от прилагаемых усилий. Ему удалось оттолкнуть ведьму, пойти в контратаку. Теперь она отбивалась. Жертвуя своими когтями, Рогнеда блокировала размашистые удары, пятилась, скалилась своими ужасными зубами и скулила как оголодавший волк. С колющим ударом Великана ведьма вновь обратилась в туман, но материализовалась лишь в шаге от богатыря и не смогла уйти от второго укола.

Лезвие меча вошло в неё туго, это место задымилось и зашипело, исходя тонкими чёрными струйками.

Густая дрянь потекла из раны, вязкая и липкая как смола, она тянулась за клинком, рывком вынутым из тела ведьмы. Рогнеда взвыла. Кощей пришёл ей на помощь. Анисим был бессилен против княжьего сына. Он не мог позволить себе серьёзно ранить его. Пользуясь этим, Бессмертный даже не пытался держать оборону. Он атаковал в рукопашную, заряжая свои кулаки и ноги чародейской силой, неустанно шептал заклинания, подвывая в перерывах.

Его магия и натиск теснили Анисима в угол. Богатырь не мог разглядеть Прохора, не понимал, что случилось с ним, почему он не сражается. Рогнеда истерически смеялась, держась за дымящуюся рану и размазывая струи чёрной мерзости по своему зеркальному платью.

Кощей добился своего, потеснив Анисима к сходящимся стенам тронного зала.

«Отступать некуда», — богатырь осознавал жуткую обречённость будущего. Его смерть от рук Кощея либо его смерть по приказу князя Владимира. Он представил, как пред ним распахиваются ворота Калинова моста, раскалённого добела, как духостранники вырываются из Чёрной Нави ему навстречу, а он готовится нырнуть в безвременье холодной тьмы.

В момент, когда кромешная жуть предстала как абсолютная истина, явилась она.

Свет бледно-зелёных колдовских свечей блестел в её волосах как странный ангельский нимб. Она действовала решительно и смело. Рукава её белой рубахи взмахнули как крылья. Она была безоружна, в руке держала бутыль.