О чём мечтает весна

Плеснула её содержимым на ведьму Рогнеду, та ошарашенно вскрикнула, Кощей обернулся на супругу и появившуюся как по волшебству Ладу. Облив чем-то Рогнеду, она выпила остатки из бутыли, схватила колдовскую свечу, дыхнула на неё, и весь зал озарился диким изумрудным пламенем.

Анисим был прикован взглядом только к ней. Лада, её глаза отражали пляску зелёного огня, золотые искры чужеродной магии, гримасу побеждённого врага. Она стояла с высоко поднятой головой, олицетворяя триумф добра над злом, жизни над смертью, правды над ужасным обманом.

Ведьма Рогнеда, пав пред ногами своей Немезиды, распадалась на куски блёклого льда, таяла в луже отвратительной чёрной жижи, догорала в огне собственного коварства.

Остолбеневший Прохор приходил в себя после Кощеева заклятия, а сам Бессмертный был больше не в силах цепляться за дареное ему женой тело. Святослава на секунду объяла мгла навьего духа, а после та развеялась в воздухе, без следа.

Лада заплакала и расплылась в улыбке в один и тот же момент.

— Я пьяна, — громко сказала она, и повторила тихо, почти шёпотом, — я так пьяна, Анисим.

Отведи меня домой.

Богатырь подхватил её на руки, она совсем обессилела. И она действительно была пьяна, от неё невозможно разило медовухой. Прохор кивнул другу:

— Отнеси её в лагерь. Я помогу прийти в себя Святославу Владимировичу.

Анисим спустился вниз терема, громко ударил в запертую на засов дверь, ведущую из гридницы во внутренний двор кремля. Дружинники Изяслава дрожащим голосом спросили:

— Кто?

Анисим решительно ответил:

— Богатырь и паляни́ца[1] удалая.

А с нами победа наша.

Отворившие дружинники пятились и кланялись, шептались:

— Дела...

— Не может быть!

— Сгинула, значит, ведьма?

— Паляни́ца? Эта красна деви́ца? Диво дивное!

А потом заскандировали:

— Слава богатырям! Слава деве-воительнице!

Ночь уже вовсю властвовала над Черниговом. Анисим вместе с Ладой вернулся в шатёр, уложил её спать. Парамону Кистеню тут же сообщили, что богатырь со своей «женой» воротился. Явившемуся с вопросами воеводе Великан ответил:

— Завтра.

Всё завтра.

Парамон понимающе кивнул, остановил своё внимание на Ладе, сказал:

— Невероятная дева, — после чего оставил шатёр.

Анисим сидел рядом с Ладой, любуясь её хмельным сном. Она мило сопела, улыбалась несколько раз, хмурилась, делала губы уточкой и смешно причмокивала.

Сколько времени прошло, прежде чем явился Прохор, Анисим не знал. Шестипалый сказал, что Святослав ещё в шоке, но его уже отправили к князю-отцу.