О чём мечтает весна

Их историю богатырю донесли.

«И что ж это, получается? — задался вопросом Анисим. — В лес ушли? Где ж их там искать...»

Тогда Еремей с печи подскочил:

— Я знаю, я знаю! Я слышал всё, что Лада и Емельян друг другу за порогом сказали, — приковавший всеобщее внимание малец важно ответил Анисиму, — через лес пошли, Корочуна одолеть. Я не воительница, поначалу сказала Лада, не смогу я без богатыря своего с колдуном справиться. Но Емельян убедил её, отыскать помощников в лесах получится, сказал. Тогда Лада и согласилась, но спросила о ком говорит Емельян, о ве́щице Бабе-яге, Лешем, Водяном или русалках.

О всех, ответил Емельян.

Еремей не помог.

Лес дремуч, и в лютый мороз там пропасть ещё проще. Не думал Анисим медлить более: «Буду искать за каждым кустом, коли иного выхода нет».

С ранних предлесков Анисим громогласно выкрикивал имя любимой, и от эха звонкого падали с ветвей снег да лёд.

Ноги сами вели по спрятавшейся под сугробами тропе, некогда хоженой вместе с Ярославом. И вился путь этот к широкому ручью в сердце леса журчащему, к реке Смородине, к хижине отшельницы Ядвиги.

Ноги помнили, а эхо подгоняло. Выбрался Анисим к бережку ручья, где изба одинокая стояла.

По привычке Великан прислушался, прежде чем постучать.

Ни скрипа ржавых петель, ни грохота металлических цепей не раздавалось из-за двери. Не дышал никто громко и нее сопел внутри.

Анисим стукнул пару раз по двери, та сама приоткрылась от этого.

«Странно».

Богатырь вошёл внутрь. Тишина. Нет, показалось. Едва слышно плакала женщина.

Он нашёл её за печью. Померещилось, что это рыжая дева, но когда она резко подняла голову, морок спал. Это была старуха Ядвига. Седые волосы её совсем растрепались, морщинистое лицо раскраснелось.

— Не думал меня такой увидеть, варяг?

И в самом деле, не мыслил о подобном. Суровая лесная отшельница, гроза детских кошмаров, ве́щица, сорока бесхвостая... опечаленная женщина в годах, вот кто она.

— Не варяг я...

— А православный человек, — перебив, закончила за Анисима Ядвига.

— Помолился ли ты, как обещал? За меня, за Снегурочку?

— А как же, — Анисим подошёл ближе к старухе и взглянул в её глаза. Сверху вниз, как она в его когда-то.

Тогда за очами Ядвиги ждали богатыря тьма, забвение и пустота, а сейчас виделось иное. Сожаление, тоска женская, огонь угасающий и буря стихшая.

— Что ты разглядела в моих глазах, когда я приходил сюда с Ярославом?

Ядвига вновь взглянула в них:

— Отражение своё, — ответила. — И сейчас его вижу.