Закогтить феникса

— Где моё серебро, м?

Вздохнув, старик подходит к сундуку, достаёт мешочек размером с поясной кошелёк:

— Вот, девочка Сян.

Я забираю мешочек с чем-то подозрительно невесомым и рыхлым. Уже точно не битое серебро. Был бы мой нюх со мной, мне бы не понадобилось распускать завязки и заглядывать. Внутри… чай. Выхватив листик, растираю между пальцами.

— Это плохой чай, очень плохой.

— Я отдал серебро возничему, чтобы следующий раз он привёз чай. Я и такому был рад, девочка Сян.

— Письмо скрыл, чтобы я про деньги не узнала, ясно.

Старик покаянно вздыхает.

Я ставлю пиалу с цветком на стол.

— Девочка Сян?

— Обменяй на самый лучший чай, раз ты его так любишь, — мешочек я тоже возвращаю.

Старик, вместо того, чтобы проникнуться, выдаёт совсем не то, что я ожидаю:

— Ты не она.

— М-м-м?

— Ты не девочка Сян. Ты каким-то образом приняла её обличье. Кто ты?!

Рано я лотос отдала. В прямом столкновении старик меня прихлопнет первым же шлепком, но снежный лотос в моих руках уравновешивает шансы — один порез листом обращает кровь в лёд.

Победит не сильный, а ловкий. На моей стороне готовность к схватке и опыт. И два оставшихся лотоса.

Я прищуриваюсь:

— Неприятности ищешь?

— Напугала, — фыркает старик. — Иногда, девочка, узнать что-то новое и прекрасное стоит жизни.

Хм…

Любопытство я понимаю и одобряю, сама нос совала в такие щели, что чудом спасала шкуру.

Я всё ещё немного зла…

— Меня прислали сюда, чтобы я училась. Разве ты не должен был прежде всего понять, что со мной не так?

— Ха! Девочка, не смеши.

Лучшие целители и мастера не поняли, а я, жалкий неудачник, должен был разобраться? У простых смертных мередианы тонкие как соломинки, но они есть, с ними рождаются. Они как лёгкие или печень, без них людей не бывает. Да они в зачаточном состоянии есть у неразумной дворовой кошки есть и у сорняка на крестьянском огороде. А у тебя вместо правильных мередиан один единственный канал, но перекрученный, сморщенный, как финик, очень тугой, не просматривается. А ещё я видел что-то мутное, чему вообще названия не подобрать.

Изначально в теле прижился осколок, а он на то и осколок, что своего ядра у него нет.

— А сейчас что видишь?

Старик послушно всматривается. Я не препятствую.

— Девочка Сян! Это… ты.

— Неужели?

— Твои мередианы повреждены точь-в-точь как тот единственный канал, такие же перекрученные и изуродованные, как обожённые и одновременно ссохшиеся.