Легенда о морской принцессе

  «Жду вас в поселке в часе пути к востоку от вашего форта. Приходите на рассвете».  Отправлять ответ не было смысла. Император, не затушив костер, сунул бутыль рома в нагрудный карман мантии и зашагал по берегу прямо на восток. В поселке пели и плясали у палок с огненными навершиями. Лилось кокосовое молоко, стучали маленькие барабаны, аппетитно пахло жареными моллюсками.  «У туземцев каждый день праздник, - хмуро подумал Император».  Он успел устать, пока быстрым шагом одолевал линию берега.

Однако девушка меряла расстояние, как для себя. Соседний поселок показался из-за песчаного мыса спустя полчаса. В его центре царило то же самое веселье. А метрах в тридцати от крайнего дома к двум пальмам были привязаны качели.  Девушка спрыгнула с них на песок и улыбнулась.  - Вот мы и встретились снова.  - Рад встрече. Почему не у форта?  - Разнообразие, - лукаво улыбалась она. – Нейтральная территория. Вам ко мне нельзя, а мне к вам.  - Как же? – удивился Император. – Вчера мы сидели там всю ночь.  - Отец теперь следит за мной.  Мужчина подавил внезапную огненную вспышку гнева.  - Он живет в поселке у форта?  - Нет.  - Как же он следит?  - Наверное, все отцы слишком обеспокоены, как их дочери проводят свободное время.  Девушка взглянула на Императора.  - У нас мало времени сегодня. Идемте перекусим чего-нибудь? Только я не ем мяса.   Они прошли вглубь деревни, уселись на корточки у одной из корзин. Любой желающий на вечернем празднике мог брать себе какую угодно снедь. Императора не узнал никто. Имперские солдаты здесь не жили, а портрет монарха вряд ли раз в жизни видел даже старейшина поселка.  Мужчина набрал себе жареных крабов в большой, словно лакированный лист фикуса, сушеных фиников и маисовую лепешку. Девушка довольствовалась финиками и кокосовым молоком.   - Останемся тут или вернемся на берег? – она выжидающе глядела на мужчину.  - Сказать по правде, я не люблю, когда много людей вокруг.  - И я, - обрадовалась спутница.  Они прошли к берегу, сели в качели и не спеша ели. Правда, периодически Император пил свой ром. И вновь за разговорами летели минуты, а затем часы.  Повинуясь внезапному желанию, мужчина приобнял девушку. Она не отстранилась, но замерла.