Муаррат

Рассказал, как родился Димка и это оказалось так здорово, что у тебя есть сын, которому ты помогаешь становиться настоящим человеком. Вкладывать в ребёнка всю свою любовь и смотреть, как она в нём прорастает.

Я не хотел касаться тех чёрных дней, когда едва не разрушил семью, само получилось. Рассказал, про случайный флирт, переросший в нечто большее и про спокойствие Маши, от которого хотелось пойти и повеситься. О том, как любимая своим прощением и хладнокровием сумела уберечь наш общий свет.

- Твоя Маша была очень счастливым человеком, - тихо сказала Муаррат, когда я замолчал.

– Я ей очень завидую. Поможешь мне стать такой?

И если бы я признался Ивану, что три часа рассказывал психованной колдунье про погибшую жену, неужели он бы поверил? Да ни в жизнь.

- Машину веди ровнее, - посоветовал я.

Иван понимающе (так ему казалось) кивнул. Автомобиль действительно пошёл ровнее, впрочем, особой заслуги водителя тут не было. Просто, чем ближе к посёлку, тем больше танковый полигон, кем-то по недоразумению названный дорогой, начинал на оную походить.

Кое где, среди тысячелетних наслоений грязи, глаз даже цеплялся за остатки асфальта. Да, наивные советские товарищи намеревались нести в эту глушь свет цивилизации. Отсветы сохранились.

Поскольку меня уже на подбрасывало до потолка и не было нужды упражнять мускулатуру, цепляясь за скобы, я позволил себе немного расслабиться. Ну, то есть, посматривая в окно на проносящиеся мимо деревья, размышлять о наших, с Муаррат отношениях. О том, что хоть как-то можно назвать этим словом.

И ещё кое о чём. 

Итак, Кусака больше не пылал праведной яростью в отношении демона, посягнувшего на дружбу со мной. Однако же и радостно бросаться в объятия Муаррат дракончик тоже не собирался.

После того, как мы поговорили с девушкой, и она уснула, положив голову мне на грудь, я некоторое время просто лежал, исполняя роль то ли матраса, то ли подушки. Потом осторожно освободился, заменив себя на истинные постельные принадлежности. Девушка пошевелилась, но не проснулась.

Пробормотала чьё-то имя. Но не своего погибшего мужчины. И не моё, как бы этого не хотелось.

Я тихо вышел в коридор, закрыл дверь и некоторое время пытался успокоить сумбур в башке. Получалось не очень. Вроде бы дела шли на лад. А если подумать, с чего я так решил? Мало ли чего придёт в голову нашей колдунье завтра?

Поэтому я пошёл к Вере. Может ещё надоумит. Однако сестры в доме не оказалось, как и якута. Возможно, пошли заниматься водоплавающими бурёнками.