Муаррат

Нет, ну теперь-то, когда я уже знал про эти телепатические примочки пришельцев, всё становилось на свои места. Значит, для пуска двигателя нужно коснуться подушечки, а вот для полноценного управления необходимо думать, куда хочешь плыть.

Впрочем, особой разницы по сравнению с путешествием на катере Ивана я не заметил. Разве, что мотор не тарахтел, а так и скорость, и покачивание на волнах ничем не отличались. Да и ещё, когда я что-то спросил, Муаррат попросила её не отвлекать.

Короче, пришлось плыть в полном молчании и лишь когда «пирога» последний раз вильнула хвостом, я смог наконец задать тот вопрос, который мучил меня от самого дома.

О странном молчании, которое записала Вера, во время наше последнего разговора. Муаррат улыбнулась.

- Ну вы же не думали, будто я на самом деле научила вас нашему языку? Я просто сумела настроить ваши головы так, будто мы трое одновременно играем, - тут она произнесла нечто непонятное, но определённо имеющее отношение к музыке. – Звуков нет, потому что на самом деле никто ничего и не произносит.

Я привязал лодку, снял автомат с предохранителя и осмотрелся: вроде пока всё спокойно. Потом пошёл в сторону берега по скрипящим доскам пристани. То ли потому, что я уже знал, как обстоят дела, то ли лес изменился ещё больше, но заросли казались совершенно чужими, точно я высадился на другую планету. И даже солнечный свет над верхушками деревьев как будто натыкался на дрожащее чёрное марево. Птичьих голосов я почти не слышал.

- А почему сразу так не сделала, а начала язык учить?

- Так можно сделать только с теми, кто тебе, по каким-то причинам очень близок.

С теми, кто постоянно о тебе думает. С друзьями, с врагами, - девушка замолчала, а потом совсем тихо добавила. - С любимыми.

Я не успел в должной мере обдумать её слова, потому что в нос ударила тошнотворная вонь. Должно быть ветер, до этого дувший в другом направлении, решил изменить свой курс и порадовать нас ароматом разлагающейся плоти. Неужели Иван пропустил кого-то, из жмуриков? Да нет, вроде бы.

Кроме того, мы же здесь уже шли и не так уж давно.

- Фу! – сказала Муаррат и прижала ладонь ко рту. – Что это?

«Этим» оказался огромный дохлый медведь, который лежал на спине в канаве у дороги. Мишку вспороли от горла до задницы и вывернули почти наизнанку. Преодолевая отвращение, я осмотрел мёртвого зверя. Его никто не пытался жрать или снимать шкуру: один-единственный разрез, напоминающий рассечение хирургическим скальпелем.