Муаррат

– Красавец, честное слово! Хоть на выставку отправляй.

- Ага, - подтвердил я. – Когда там следующее представление: разгрузки для драконов, от кутюр?

Очень хотелось внести свою лепту во всеобщее веселье. Ну, чтобы хоть немного отвлечься от сегодняшних раскопок и напряжённых дум. Но не получилось.

В голове точно вспыхнул красный сигнал опасности. Даже не глядя, куда уставился Кусака, я понял, откуда идёт беда. Повернул голову и увидел, как в небе над рекой заполыхали алые зарницы. Потом вверх полетели разноцветные искры, а спустя мгновение тишину расколол протяжный рокот.

- Что это? – тихо спросила Вера.

- Они идут, - сказал я и осмотрел своё воинство. – Готовы?

                                               14.

Как ни странно, но все оказались готовы. Никто не паниковал, не задавал дурацких вопросов и самое главное – не пытался подбодрить всех идиотскими шуточками.

Иван молча схватил коробки с патронами и потащил на крышу. Пулемёт, как я понял, он оттуда и не снимал.

Вера повесила на плечо карабин, сунула в карманы куртки четыре магазина и отправилась загонять зверей в вольеры и питомники. Самыми умными, из всех четвероногих, оказались (в чём я и не сомневался) Степлер и Дина. Эта парочка, при первых же признаках опасности, дёрнула в дом.

Мы с Муаррат шпиговали ракетами брезентовые карманы на попоне Кусаки.

Откровенно говоря, я не очень верил в то, что дракончик сумеет унести десяток зарядов для «Стрелы» и не плюхнуться на пузо. Тем не менее, зверушка пыхтела, сопела, но даже не думала сдаваться.

- Где ты был? – спросила Муаррат, когда мы закрепили последнюю ракету.

Кусака сделал пару шагов, несколько раз подпрыгнул, и я получил послание, в котором присутствовало нечто одобрительное. Стало быть, наш передвижной арсенал готов к бою.

- Я проснулась, а тебя нет. И Вера ничего не говорит, вроде и на самом деле не знала.

- Ходили обстановку разведать, - старательно избегая взгляда девушки, я подтащил Калаш и проверил, в порядке ли машинка. – Как жопой чуял, что сегодня какая-то мерзость приключится.

Самое противное, что это у нас семейное. В смысле – неумение врать. В своё время Маше стоило только спросить, есть ли у меня есть любовница и правда тут же вышла наружу. А тут – человек, с которым мы практически обмениваемся мыслями.