Та, что превращает время в пыль

Этого не произошло, и все, что мне оставалось – вернуться домой ни с чем.

Стоило мне переступить порог «Лавандового приюта», и в нос мне ударил запах знакомых до боли духов. Так странно…

Прежде мне нравился аромат духов Селин, но теперь он показался мне приторным, чересчур слащавым. Куда вкуснее пахла Розали – чем-то свежим, воздушно-легким, едва уловимым. Она проходила мимо меня, а за ней тянулся невидимый шлейф, сотканный из цветочных ноток.

Прежде мое сердце сбивалось с ритма, стоило мне только увидеть Селин, а сейчас оно билось размеренно, ровно – несмотря на то, что она стояла всего в нескольких шагах от меня.

Я понимал, насколько Селин прекрасна в алом платье с черными кружевами и приколотой на груди брошью в виде королевской орхидеи – ее любимого цветка. Но это понимание было… холодным, спокойным, сдержанным. Так художник, рисуя картину, знает, что его натурщица великолепна… но остается к ней совершенно равнодушен, воспринимая ее лишь как оживший шедевр искусства.

Я впервые за всю свою жизнь смотрел на Селин так, будто на статую в музее – несомненно прекрасную, но… неживую и далекую.

Я впервые смотрел на Селин как на чужую.

– Милый, я тебя заждалась. – Она подошла ко мне и поцеловала в губы – со всей страстностью, свойственной ей. А меня вдруг озарило: для Селин ведь не существовало всех этих недель. Когда я страдал, а она постигала тайные знания под надзором ведьм Эшетаура. Для Селин прошел всего день – с того момента, как Розали рассказала о ее будущем – будущем, в котором была вечность и не было меня.

И, конечно же, я никак не мог знать, что Селин в прошлом променяла меня на бессмертие и ушла, так ничего мне не объяснив.

Но я-то знал.

Положив руки на плечи Селин, я мягко отстранился.

– Что-то не так, милый? – встревоженно спросила она.

Я не хотел плести паутину из лжи, что стало дурной привычкой Селин, побороть которую я так и не сумел. Кто-то из нас двоих должен быть честен.

– Я все знаю, Селин, – глухо сказал я. Видит Бог, как нелегко мне давались слова! – Об ордене и ведьмах Эшетаура, о том, что ты хотела уехать, на прощание передав мне записку – ты даже не нашла в себе сил поговорить со мной и все объяснить.

– Розали… – прошипела Селин, отступая на шаг. – Это она тебе все рассказала?

– И да, и нет. Почему ты не рассказала мне о своих ведьмовских способностях?

Она молчала – видимо, не знала, что сказать. Впрочем… мне ли ее винить? Ведь и я сам скрывал ото всех, кроме Розали и Селин, свою истинную сущность.