Та, что превращает время в пыль

Роскошное платье, специально купленное для «путешествий в прошлое», помялось, но это меня сейчас волновало меньше всего. Хорошо хоть, засыпая, догадалась распустить шнуровку корсета – иначе перелом ребер мне был бы гарантирован.

Я села на нерасправленной кровати в позе лотоса, и стала думать. Как скоро Кристиан поймет, что со мной что-то случилось? Хотя… как он может это понять, если иногда в моей реальности мы не пересекались целыми днями? К тому же, вот-вот настанет «день Х» – то есть ночь, когда первая из жертв таинственного убийцы Ант-Лейка, любящего черные лилии, погибнет.

Наверное, голова Кристиана сейчас занята исключительно мыслями, как не дать убийству свершиться.

Жаль, что его дар имел только одну грань – чувствовать чужую смерть, но не ее приближение. И, уж тем более, мой Ангел Смерти не мог предчувствовать, что я попала в беду.

А значит, я могла рассчитывать только на саму себя.

С мыслей о Кристиане – чуть щемящих и вызывающих в душе смутную надежду, я переключилась на мысли о его бывшей – искренне надеюсь на это – возлюбленной.

Итак, Селин Бушар предала меня. Не скажу, чтобы это стало для меня огромным шоком. Все-таки в этой реальности я для нее была едва знакомой девушкой, которая открыла ей правду о ее будущем – возможном будущем. Да и приходилось признать, молодая Селин была совершенно другой. Та, что я узнала в своем настоящем – мудрая, спокойная женщина. Ее изменило время и роковая ошибка.

И мое похищение – лишь попытка Селин выслужиться перед Верховным колдуном, Алвором Рейном.

Очевидно, передумав ехать в Эшетаур и заполучать бессмертие, Селин решила ковать железо, пока горячо, и рассказать главе ковена о девочке «с уникальным даром».

Алвор Рейн. Колдун с белыми волосами и черными глазами и взглядом, проникающим в самую душу. Должна признаться – он пугал меня. Из таких в моей современности получаются настоящие тираны, которые улыбаются на публику, а дома третируют свою жену. Я хотела держаться от него как можно дальше, но, увы, не могла.

Словно в подтверждение моих мыслей раздался стук в дверь. Я сразу поняла – это не Рейн и не Селин. Стук робкий и негромкий – или стучавший слаб, или стеснителен.

Мне не хотелось открывать дверь, мне не хотелось ни с кем говорить. Но приходилось признать – запершись в комнате в обиде на стерву-судьбу, проблему решить я не сумею. Нужно действовать, а сначала – составить план побега.

– Войдите, – сухо сказала я.

Дверь распахнулась.