Та, что превращает время в пыль

В тот же миг, повинуясь едва заметному жесту колдуна, рассвет послушно сменился закатом. По черному бархату неба рассыпались бисеринки звезд. Такие яркие и такие близкие – казалось, хватай и нанизывай на нитку, чтобы получить самое прекрасное в мире ожерелье.

– Или, может быть, вы любите осень?

И ближайшие деревья окрасились в золотистые и багряные тона. С крон посыпалась листва, тут же подхваченная ветром. Он кружил вокруг башни как сотканный из листьев смерч.

Какой-то фокус со стенами – магический, конечно. Уж ясно, что даже Верховному колдуну не под силу взять и переменить день и ночь.

И никто в здравом уме, даже обладая подобным даром, делать этого бы не стал – иначе пришлось бы успокаивать многотысячную толпу горожан, ошеломленных увиденным чудом.

У Верховного колдуна был такой самодовольный вид – дескать, смотри, как я умею! – что мне стало почти смешно. Он так усиленно пытался произвести на меня впечатление, буквально лез вон из кожи. Этим он безумно напоминал мне знакомых мажоров, которым, кроме холеной внешности и внушительного счета в банке, и похвастаться-то было нечем.

Вот они и тыкали в лицо дорогими часами, телефонами и автомобилями, желая увидеть в глазах их пассий обожание и восторг.

Мне стало почти жаль его. Но только почти.

Лорд Рейн лениво махнул рукой, и стеклянные стены стали подобно решету. Повеял приятный ветерок, растрепавший и так пострадавшую за ночь прическу. Увидев это, колдун шагнул ко мне и вынул шпильки из моих волос, мгновением спустя шелковистым плащом укрывших плечи.

Мне стоило огромного труда не вздрогнуть и не отшатнуться, когда руки колдуна невзначай касались моей кожи. Желудок сжимался в тугой узел от отвращения, но я не сказала ни слова. Я отыграю свою роль до конца. Но потом, когда я окажусь на свободе, я найду способ отомстить и Селин, и Алвору Рейну за все. В конце концов, в «Лавандовом приюте» меня ждет мой личный Ангел Смерти.

А в том, что Кристиан ждал меня, я не сомневалась.

Глава тридцать четвертая

Без Розали «Лавандовый приют» казался холодным и пустым.

Не помогал ни разожженный камин, ни суетящаяся вокруг меня Дори. Не хватало самого главного – самой Розали, ее смеха, ее голоса. Простого присутствия, простого знания, что вот она, в полушаге от меня. Протяни я руку – и коснусь ее щеки, заговори я – и раздастся ее нежный голос. Все в ее облике было нежным, воздушным – ее духи, ее лицо, ее улыбка. Только рядом с ней я забывал, что я – почти не человек, что я – Ангел Смерти.