Та, что превращает время в пыль

И если бы я выдал себя… Если бы я не хотел щадить ее чувства, а обо всем рассказал… Если бы Лилит узнала о том, что я Ангел Смерти, перестала бы она убивать своих Дочерей? Нет, не думаю. Скорее бы, просто убила бы меня гораздо раньше.

Я обманул сам себя. Я жестоко обманулся. Уезжал из Ант-Лейка, уверенный, что оставляю его навсегда, но и подумать не мог, что захочу сюда вернуться. Я ошибался, думая, что забрал силы Лилит до последней капли, но я оставил ей достаточно, чтобы с помощью таинств и своего символа и талисмана – Черной Луны, она вернула себе достаточно мощи и подчинила себе Дочерей Лилит.

Я ничего не знал о Черной Луне, ничего не знал о Восхождении, и мое незнание в прошлом стоило жизни Дочерям Лилит. В настоящем незнание и роковая ошибка стоила мне жизни.

Вот она – Пустыня Смерти. Я столько слышал о ней, столько говорил о ней, но никогда ее не видел. И вот теперь я стал одним из вечных странников, скитальцев. А вечна ли жизнь в Пустыне Снов? Я не знал.

Розали осталась по ту сторону реальности, и это осознание причиняло мне почти физическую боль.

Хотя отныне я был лишь духом, хоть и сохранил подобие человеческого обличья, и, наверное, боли уже испытывать не мог. Но мысль о Розали ранила как тот кинжал, что Лилит – моя сестра Лилит – вонзила мне в сердце.

«И имя ему – Азаэль». Я шел, а в голове звенел голос той, что долгое время я называл Фелицией. Я – сын демона. Я давно смирился с тем, что я не человек – с тех самых пор, как тьма прошептала мне ответ на мой вопрос «Кто я?», сказав: «Ангел Смерти».

Но смириться с мыслью, что я был полудемоном, было невозможно.

Не ночь шептала мне. Это была Касикандриэра.

– Азаэль?

Я обернулся. Это была она. Моя мать. Такая же, как на рисунках юной Дочери Лилит, но в стократ красивее. Черные волосы до колен, высокие скулы и выразительные глаза, в которых полыхало пламя. Закрытое алое платье – в тон пожару в глазах.

Я молчал. Что я мог сказать?

Касикандриэра словно поняла, что мне не о чем с ней говорить, по тонким губам скользнула печальная улыбка.

– Ты здесь не навечно. Она уже близко.

– Она?

И снова мимолетная улыбка – точнее, ее призрачная тень.

– Та, что завладела твоим сердцем. Та, что превращает время в пыль. Береги ее, за ней уже открыта охота. Она вернет тебя, но прежде, чем ты снова меня оставишь… – Черты лица ожесточились, даже мелодичный голос погрубел. – Лилит убила тебя, своего брата. Она убила моего дитя, и должна понести заслуженную кару.