Та, что превращает время в пыль

Представляла, как он выводит строки, медлит, придумывая, что мне написать – вот только почему его рука не проходит сквозь письмо, как положено духу?

Все в нем, в моем личном призраке, было таким загадочным и притягательным, что я едва могла дождаться момента, когда увижу его снова.

Глава седьмая

Она трогала мои книги. Снова.

Шумно выдохнув, я решительным шагом направился к стоящему в библиотеке секретеру. Поразмыслив немного, макнул стальное перо в чернильницу и размашисто вывел: «Прошу, не переставляй мои книги!» И с чувством выполненного долга удалился в столовую на пятичасовой чай.

Бланманже Лори было, как всегда, великолепным. После чая я поднялся в библиотеку и так и застыл напротив книжного стеллажа.

Книги на одной из полок были повернуты ко мне обратной стороной и белели страницами – кроме шести книг, развернутых корешками. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы разгадать послание неуемного духа – из первых букв названий книг она составила слово «зануда». Я попытался придать лицу суровое выражение – на тот случай, если призрачная гостья «Лавандового приюта» притаилась, невидимая, среди теней и наблюдала за мной.

Однако потерпел полное фиаско – не выдержав, я рассмеялся. Трудно злиться на такого очаровательного духа!

Жаль, но в тот день она так и не появилась…

За окном уже смеркалось, и я решил отложить чтение на потом. Поднялся в спальню и лег на расстеленную миссис Эйзерваль постель.

Наверное, мне было бы легче, если бы я был лишен чувств, не испытывал бы сомнений и сожалений – ведь это лишь доставляет мне страдания.

Если бы те, кого я забирал, мне не снились. Но, увы, все было иначе. Стоило мне закрыть глаза, и на черном полотне закрытых век мелькала чехарда чужих лиц.

Я снова спал беспокойно и снова проснулся среди ночи, разбуженный неким внутренним толчком – и неслышимым для всех остальных призывом. Тьма шептала мне, звала меня, торопясь вверить мне в руки очередную дань.

Тяжело вздохнув, я поднялся с постели.

Провел рукой по рубашке и брюкам, разглаживая малейшие складки. Снял со спинки кресла фрак, с сидения – цилиндр и перчатки. Даже серебряная трость с набалдашником в виде головы змеи с изумрудными глазами, предусмотрительно оставленная мной вчера, находилось тут же. Я всегда был готов к тому, чтобы в любое мгновение покинуть «Лавандовый приют».

Ноги привели меня к дому, притулившемуся среди таких же каменных близнецов. Я толкнул дверь и вошел в подъезд.