Та, что превращает время в пыль

Розали, чуть наморщив лоб, вновь уткнулась взглядом в чемодан, называемый ею ноутбуком.

– История знает случаи, когда во имя Лилит совершались ритуальные убийства. Те, кто совершали их, хотели добиться расположения дочери дьявола, поделившись с ней душой – то есть силой – убитых. И практически всегда на месте преступления находили черные лилии или же их изображения, нанесенные на тело жертв смешанной с сажей кровью. – Договорив, она передернула плечами.

– Откуда ты это узнаешь? – не выдержал я. Возникало ощущение, что, касаясь этой странной штуки, Розали обретает способности к ясновидению.

И это было выше моего понимания.

Розали снова вздохнула.

– Это называется «интернет», еще ее называют «всемирной паутиной». Правда, Кристиан, я не сумею объяснить кратко и не используя терминов, которых ты, прости, не поймешь. Просто поверь мне на слово, ладно?

Смерив недоверчивым взглядом «ноутбук», я неохотно кивнул.

– А что насчет знаков на ладонях?

Розали помотала головой.

– Ничего подобного не встретила.

Да и о Дочерях Лилит весьма скудные и расплывчатые сведения. Кто-то утверждает, что таковой могла назваться любая, лишь принеся жертву своей госпоже. Кто-то – что Дочери Лилит образовали тайное общество, и в своих храмах истязали и пытали мужчин, напитывая дочь Люцифера их энергией.

Я молчал, пытаясь уложить в голове сказанное Розали. Если Дочери Лилит приносили своей госпоже жертвы, то кто – и главное, зачем – мог принести в жертву их самих?

Глава шестнадцатая

Следуя наказу Селин, перед ее приходом я открыла шторы и распахнула настежь все окна, благо, день был жарким и солнечным.

Теперь не было ни единого шанса, что Кристиан увидит нас с Селин, а я увижу его. А значит, нам ничто не помешает.

Войдя в мой дом, Селин огляделась по сторонам. Медленно покачала головой с едва заметной улыбкой на губах.

– «Лавандовый приют» ни капли не изменился.

Я ощутила острый, как стилет, укол ревности. Сколько ночей Селин провела здесь, согревая постель Кристиана? Я вспомнила наш единственный с ним долгий разговор наедине – когда с чердачного окна мы любовались на звезды, – а сколько таких разговоров было в прошлом у них двоих?

Я не знала и не хотела знать.

Селин расставила в коридоре принесенные свечи. Как она объяснила, они помогали ей сосредоточить свою силу. Так значит, она не опустошила свой дар, не отдала его мне весь до капли? Когда я размышляла об этом, во мне говорила не жадность, нет.