Некромантия для продвинутых пользователей

Лорд Адлен услужливо открыл для меня дверцу, пропуская внутрь. Сам же в карету не полез. В окошко я видела, как эрцгерцог оседлал здоровенного коня вороной масти и помчался вперед. Дилижанс мягко покачнулся на пружинной подвеске и плавно покатил следом за лордом Адленом. Почти так же мягко, как древний автомобиль. Жаль, что не так быстро. Эх, сюда бы мою желтую лупоглазку – мигом бы домчали.

– Все-таки он милый, правда? – пробормотала Ния.

– Кто? – вынырнула я из своих мыслей.

– Аданир Адлен, – ответила девушка.

– Это вряд ли.

– Это так благородно с его стороны – даровать нам свободу, – продолжала витать в облаках Ния.

– Еще не ясно, какова плата.

– Что же тут не ясного? – хлопнула служанка ресницами. – Он женится на Вас.

От этой фразы у меня глаза на лоб полезли.

– Не болтай ерунды. Ему что-то нужно от меня.

– Все-таки он очень красив... – благоговейно вздохнула камеристка.

– Ния, перестань! У нас проблемы. Большие проблемы. Из-за этого лорда Адлена! А ты тут розовыми соплями исходишь!

– Ах, леди Эрсиэ, просто Вам еще может повезти.

А меня эрцгерцог замуж точно не позовет.

– Весьма сомнительное везение.

– А что тут сомневаться? Красив, богат, знатен. Что не так? – не унималась моя камеристка.

– Да присмотрись внимательней! Наглый, манерный, самовлюбленный, грубый. Да мало ли, какие еще у него отвратительные черты проявятся? Вот, выйдешь за такого, он в замке тебя запрет, а за непослушание еще и поколачивать станет.

– Все равно он на меня и не взглянет, – совсем сникла девушка.

– Вот и радуйся.

***

Дорога в северные земли оказалась долгой. Долгой и скучной. Пейзаж за окном практически не менялся с тех пор, как мы покинули Аттарант. Степь, редкий лес, успевший сбросить листву, снова степь, равнины с одинокими кустиками и деревцами. Отчего-то мы свернули с тракта и ехали теперь через степи и поля. Это было более, чем странно. Так не путешествуют. Здесь нет дорог и легко заплутать. К тому же дилижанс идет крайне медленно.

Ния беспрестанно восхищалась красотой блеклого пейзажа, будто не дикие земли видела, а величественный Кадаф.

От ее щебетания ломило виски, а в ушах стоял звон. Но молчать она могла не более пяти минут. Но больше всего меня раздражало ее благоговение перед эрцгерцогом. От одного упоминания его имени кровь закипала. Но Ния будто не замечала моей невысказанной злобы. Невысказанной, потому что высказывать ей что-либо было совершенно бесполезно. Камеристка начинала спорить, едва не переходя на личности.