Осколки ледяной брони

Сгусток белого света отделяется, из общей пульсирующей языками пламени массы и, взрываясь, фейерверком огненных искр, поражает чёрное щупальце, распространяясь по нему на всю кошмарную застилающую поверхность стены тень. Яркий белый спасительный свет. Шипение тающей черноты. Затем тень сжимается, и словно испуганная мышь отдёргивается, чтобы исчезнуть. 

  -Дерьмо! - злобный наполненный болью возглас. Затем обрывочные, яростные мужские фразы. 

  -Рейвен нужна твоя помощь! Он слишком силён.

Сука. Жжётся! 

  -Бьёрн, иду, - доносится ответный женский крик, и шелестом крыльев сотен птиц проноситься в воздухе. 

   Медлить нельзя и ноги сами ведут его к выходу. Лестница всё ближе -и вот перед парнем ступеньки. Кирилл бежит, карабкается вверх, едва замечая разбросанные по всем сторонам, словно какой-то художник в бешенстве встряхивал кисть яркие стекающие по стенам, по ступенькам ярко-алые, свернувшиеся засыхающие становящиеся чёрными капли крови.

Он спотыкается, ощущая ладонями слизкие, кровавые сгустки, колкие осколки белых костей, куски вырванных частей тел. Как, если бы кукольник поломал и разбросал вокруг ставшие враз надоевшими игрушки. 

  Внезапно, ему становится больно глазам. Тусклый жёлтый фонарный свет, после сумрака и черноты подземного перехода, а также собственного рождённого в ладонях ослепительно белого пламени, едва выносим. Свет режет, мешает его глазам и Кириллу приходиться крепко зажмурить слезящиеся глаза.

 

  Уличный ветер, привычные пусть и слабые, но живые городские звуки ласкают его уши, но вот резкая непереносимая вонь, которую из-за пленившего тело шока, до этого момента парень не ощущал, выворачивает наизнанку кишки и Кирилл склоняется, его рвёт. Затем обессиленный он падает на асфальт. Кирилл ползёт и медленно всё-таки заставляет себя подняться, чтобы сразу же ещё раз блевануть, ощутив слабость и облегчение. 

   Он стоит, тяжко дыша, не в силах сделать ещё один шаг, а в ушах барабанная дробь колотящегося о рёбра сердца.

Мерзкий привкус желчи во рту. И, тем не менее, Кирилл чувствует, что здесь на улице под фонарём он в безопасности. Ещё пару блаженных вздохов. Пусть чуточку успокоиться сердце и снова бежать, бежать прочь от этого места. Думать о произошедшем Романцевич будет после. 

  - Эй, ты там как живой?- насмешливый и чертовски знакомый голос Клементьевой враз отрезвляет.