Дары Пустоты

Давлад попросил хлеба да еще чего в дорогу и она тотчас исчезла в глубинах таверны.

Задумчиво Лукьян оглядел всю таверну. Из распахнутых настеж окон лился солнечный свет и доносились обрывки утренних сплетен. Большинство стульев были подняты, видимо юная служанка уже и подмести успела. Черное пятно камина прикрывала красивая вышивка алых маков, растянутая на деревянной рамке. В дальнем углу дремал пьяница, уткнув морду в рукав, а подле самого выхода сидел старичок и не спеша шуршал старыми выцветшими картами, раскладывая пасьянс.

Он был лысый, с тонюсенькой бородой поверх темной кожи с глубокими бороздами от морщин. Можно было поспорить, что он застал правление дедушки Лукьяна. Это навело на мысль. Он вспомнил, что дядя упоминал именно эту таверну и определенно намекал что нужно остановиться именно в этом месте. Но зачем?

Не дожидаясь Давлада, он подошёл к нему.

— Утречко, добрый господин, — проскрипел старик, беззубо улыбнулся и поклонился.

Цесаревич кивнул и присел рядом на трехногую табуретку, не уверенный в правильности поступка.

— Вчера прибыли небось? — любопытствовал старик все с той же глуповатой улыбочкой.

— Да. Уже уезжаем. — Лукьян нахмурился и оглянулся. За стойкой все еще никого не было, а Давлад стоял и нервно глядел в его сторону.

— Не торопитесь, не торопитесь, — махнул высохшей рукой старик и уткнулся в свои карты. — Молодые люди вечно торопятся, а потом упускают самое главное.

— Верно, — холодно ответил Лукьян, наблюдая как лицо старика елозит туда-сюда по столу в поисках нужной карты.

— Как Кимхе поживает? — вдруг спросил он.

Цесаревич даже забыл скрыть удивление. Откуда он мог знать? Это прозвище знают единицы.

— Славно, — ответил Лукьян уже гораздо мягче, понимая, что он расшифровал подсказку дяди и движется в верном направлении. — Настаивал, чтобы я прибыл сюда, хотел, чтобы я непременно на Тавросград посмотрел.

Девушка отдала Давладу сверток с едой и намеревалась хоть немного поболтать, но тот, откинув все любезности, в три широких шага дошел до цесаревича и строго посмотрел на старика.

— Доброго дня, — попрощался Лукьян и кивнул.

— И вам не хворать, — ответил тот, все ещё не отрывая глаз от стола.

Чрезмерная настороженность Давлада немного нервировала цесаревича, но он молчал как всегда, понимая что не изменит воина, прослужившего Империи Пустота знает сколько времени.