Дары Пустоты

Синеглазое утро кишело ранними пташками: лавочниками, фермерами, крестьянами и прислугой, норовящей что-то срочно докупить для своих еще не проснувшихся господ. Свежесть утра приятно холодила и бодрила тело.

— Что за дед? Зачем вы с ним говорили?! — Давлад налетел без всякого вступления, как только они оставили позади скрипучие двери таверны.

— Просто пожелал хорошего дня старику. Что в этом такого? — устало ответил Лукьян и проводил взглядом молочника с густой бородой. Тот опустился на одно колено перед своей телегой и возился с одним из протекающих бидонов.

Давлад не особо следил за тоном голоса и совсем не беспокоился о том, чтобы не привлекать внимания.

— Ваше Высочество, я не смогу вам помочь если вы сами будете...

— Что мой дядя говорил тебе про эту поездку? — бесцеремонно перебил его Лукьян, провожая сердитым взглядом пробежавших мимо детей.

— Что надо довезти вас до форта и что вы будете не совсем подобающе одеты, — пробубнил капитан и нахмурился.

— Что вы будете делать после того как прибудем? — Лукьян поднял строгий взгляд.

— Ждать распоряжений.

Лукьян замолчал, обратив внимание на движение у дверей таверны. Вскоре послышались шаги, мерные постукивания палки и старик вышел на улицу, тот самый, что сидел с картами. Он не обратил внимания на молодых людей, стоящих неподалеку, но продолжил ковылять куда-то.

— Отныне ты ничего не будешь скрывать от меня, Давлад, потому как я намерен делать то же самое, — быстро проговорил цесаревич не спуская глаз со старика.

Капитан уставился на него широкими круглыми глазами, но Лукьян не унимался.

— Если ты сейчас пойдешь со мной, я буду расценивать это как полную и безоговорочную преданность лично мне. Если нет, что ж, оставайся здесь и жди моего возвращения.

Наблюдая за недоумением на лице воина, Лукьян даже стал жалеть его, но времени толком объяснять не было. К тому же он считал лишним что-то вообще объяснять.

— Можно вопрос, — спросил он как ни в чем не бывало, — Кто такой Кимхе?

— Это зануда по-асшекски, — усмехнулся цесаревич.

Капитан ничего не понял и Лукьян уже подумывал сказать что-то едкое по поводу его глупого выражения лица, но решил оставить офицера. Все-таки он был из того честного рода людей, которые просто не мыслили интригами. Тот больше не рискнул задавать вопросы.