Дары Пустоты

Они вышли в центр помещения и оказались в самой гуще. Ряды и ряды изоляторов, раскидывались по левую и правую сторону. Слабый свет редко где пробивался сквозь чёрный бархатный мрак. Кельнан пустился в долгий монолог в котором пытался рассказать обо всём: от внутреннего устройства и самой сути обязанностей надзирателей до проблем города и Империи в целом.

— Командир, — послышался сиплый голос неподалёку от столба Б4.

— Неужто Кель? — добавил второй голос и тут же чьи-то грязные руки обвили прутья решётки.

— Собственной персоной, — грянул Кельнан и чуть кивнул.

— Здравствуй, здравствуй милостивый, — ответил хозяин сиплого голоса. Это был сухонький мужичок в плетённой шапочке и густой бородой. — Есть что нам?

— А то, — злобно улыбнулся капитан. — Жена то твоя помнит о тебе. — Он достал откуда-то из-за пазухи мешок махорки и протянул его старику. Тот расплылась в улыбке не хуже ребёнка, получившего долгожданную конфету.

— А мне принёс? — спросил второй с надеждой в голосе.

Колода карт тут же вынырнула оттуда, откуда секунду назад появился мешочек.

— Только если Ядвига увидит, — мрачно предупредил капитан и указательным пальцем провёл линию поперёк шеи.

— Да поглотит меня Пустота, Кельнан, — захрипел мужик снова.

— Мы всё помним, — закивал его довольный товарищ.

Микела наблюдал картину передачки со смесью смирения и жалости, но что-то говорит было бессмысленно. Кельнан пытался нажиться на страдании, узники цеплялись за мирское, глядя смерти в глаза. Ничего не поделаешь. Капитан заметил его терзания, но предпочёл ничего не говорить.

На других уровнях мало что отличалось. Кто-то получал вещи от капитана, кто-то, наоборот, делал заказы на следующую смену. Услуги Кельнана были не дешёвые, но иного выбора у заключённых не было, поэтому и строчили короткие срочные письма домой, если таковой был конечно, чтоб денег выслали.

— Ядвига так не делает, поэтому не болтай особо, — шепнул он, втыкая факел в держатель возле столба Е1.

— Я не собирался.

— Капитан! — послышался слабый хриплый голос со стороны столбов Ж и З.

Кельнан жадно улыбнулся и пропел:

— Всё что угодно друг, всё что угодно.

Он отправился в кромешную тьму, Микела следом. Лишь свет их собственных факелов освещал им дорогу. Некоторые узники выходили к свету, хватая грязными жилистыми костяшками прутья решётки, некоторые, наоборот, шарахались от света будто тот способен выжечь их глаза.

— Столбы Ж и З мы не освещаем. Там почти все смертники.