Дары Пустоты

Последним было больше всего внимания: красивые девушки в сверкающих одеждах искусно крутили горящие обручи в танце, перемещая их на любую часть своего тела, их сопровождали глотатели огня, поражая своим мастерством толпу, которая охала, вздрагивала и щедро хлопала в ладоши.

Столы переполнялись едой, а лакеи то и дело сновали взад-вперёд разнося напитки и лёгкие закуски. В углу площади располагался оркестр, играющий ненавязчивую музыку.

Лукьян прибыл в холл дворца. Массивные колонны из мрамора, держащие огромный свод расписанный золотыми замысловатыми линиями, мощные хрустальные люстры, грациозно свисающие с потолка и алые ковры услужливо расстилающиеся под ногами своих хозяев, встречали его.

Холл был переполнен людьми, так что даже воздух вибрировал от обилия разговоров. Цесаревич как невидимка вошёл в этот жужжащий улей, и чья-то твёрдая рука схватила его за локоть. Он обернулся и увидел круглое блестящее лицо дяди.

— Вы напугали меня, — выдохнул цесаревич и улыбнулся.

— Сожалею, но я хотел вас спросить. — Воррал чуть наклонился к нему и прошептал. — Вы не передумали?

— Нет — ответил его Лукьян, улыбка постепенно соскальзывала с белого лица. — Я уже высказал своё желание Совету и Канцлерству.

Воррал отпустил его руку и с любопытством уставился.

— Чудно, — уголки глаз дяди засияли и он исчез в толпе не говоря ни слова больше.

Императрица в сияющем белом шёлке и внушительным украшении из алого рубина, покоящимся на её шее, подошла к нему раньше, чем он успел заметить, и поцеловала в щёку.

— Матушка, — мягко отозвался Лукьян и сжал руку матери. — Как вы себя чувствуете?

— О, Лукьян, — улыбнулась она. — Всё хорошо, если ты об этом. — Она слегка дотронулась до аккуратного живота немного выпирающим вперёд.

Цесаревич улыбнулся в ответ, глядя на её искристо-голубые глаза, которые он имел счастье унаследовать.

Светлые из Ордена стояли позади всех словно вырезанные из дерева крылатые статуи. Гавриил же был около правителя и его министров и участвовал в разговоре.

— Пойдём, — мягко добавила она. — Нужно забрать Императора от его министров, пока он не начал печалиться и портить всем праздник.

Они направились к толпе мужчин в белых сюртуках с красными погонами, военные — с золотыми. Они вежливо расступились перед Императрицей и цесаревичем, склоняя седые головы. Лидер Светлых кинул оценивающий взгляд на цесаревича, но заметив как тот смотрит на него, поклонился.